Трое мужчин стояли и смотрели на небольшой пятачок земли между лугом и посыпанной гравием дорогой. На влажной черной поверхности, пробитой редкими тонкими стрелками травы, отчетливо выделялся след огромной волчьей лапы.
Добавить в моё избранное
20 мин, 6 сек 5766
Ввалившись в дом, он включил торшер и упал на диван под мягкий свет, струящийся из-под пыльного выцветшего абажура.
Он достал из кармана пакет с волчьей лапой, которую сам лично нашел в капкане два года назад, а потом, — обнаруженные сегодня клочки шерсти. Идентичность шерсти сомнений не вызывала.
«Левая! Левая!» повторял Карцев, рассматривая волчью лапу и улыбаясь. Вот почему раненый волк тогда как сквозь землю провалился! Сколько от гати до дома писателя? Да всего ничего… Звенья предположений и фактов вдруг сложились в цепь, — и связь времен восстановилась.
Два года Карцев видел почти каждую ночь во сне человека, превращающегося в волка, но ему никогда не удавалось разглядеть лица оборотня. Но теперь Карцев знал его лицо! Впервые за последние два года Карцев почувствовал себя великолепно. Его наполнила спокойная деловая сосредоточенность. И он спокойно и сосредоточенно принялся за дело.
Из старого буфета он достал две почерневшие гнутые серебряные ложки и бросил их в железный ковшик. Потом достал форму для пуль, растопил серебро в пламени паяльной лампы и вылил в форму.
Пока серебро остывало, Карцев осторожно вынул у пяти патронов пули в медной оболочке, после чего вставил туда серебряные: только что отлитые, они ярко блестели хищными рыльцами. Затем Карцев заполнил магазин, предварительно прощелкав каждый патрон затвором, чтобы убедиться: ни один патрон не застрянет в патроннике.
Закончив оружейные дела, Карцев прилег на диван и впервые за последние два года уснул крепким, без сновидений сном.
Утром Карцев встал бодрый и веселый. Наспех позавтракав, он отправился в лес, срубил тонкую стройную осину и аккуратно вытесал пару колов с метр длиной. Затем на небольшой лесной полянке неподалеку от озера вырыл яму в два куба земли. А потом ушел домой, пообедал и снова лег спать: надо было набраться сил перед решающей схваткой.
Незадолго до заката Карцев вышел из дома с карабином, заряженным серебряными пулями и отправился к озеру. «Только бы там не было Марины!» — как заклинание повторял он.
Марины возле озера не было — видно, ждала его дома. Карцев встал под разлапистой сосной. Он смотрел на солнце, исчезающее за кромкой леса на дальнем конце озера. Из прибрежных зарослей поднимались, назойливо зудя, эскадрильи комаров. «В каком он будет обличии: волка или человека?» думал Карцев.«Какая, впрочем, разница! Главное, — не пропустить его».
И все-таки пропустил! Не было слышно ни шороха в серых вкрадчивых сумерках, и вдруг — насмешливый голос за спиной произнес:
— Неважный у вас слух, господин охотник!
Карцев рывком повернулся, держа карабин наперевес.
— А вы что, нападать собрались? — с вызовом спросил он.
— Ну, давайте!
Писатель весь как-то подобрался и внимательно глянул на Карцева.
— А, по-моему, это вы собрались нападать, батенька! Теперь вы хоть по честному, без капканов, — один на один. Правда, с карабином… Ну, да ладно! Полагаете, я не справлюсь с вами голыми руками?
— Зубами! — уточнил Карцев. Он внимательно следил за писателем, который неуловимыми движениями плавно приближался к Карцеву. Услышав последнюю реплику Карцева, он на мгновение остановился, недоуменно переспросив: «Что?! Ах, да!» И улыбнулся, показав длинные желтоватые клыки в верхнем ряду зубов. И Карцев понял: если вскинуть карабин, попытаться прицелиться, то — прыгнет! И Карцев выстрелил, не целясь, от бедра.
Пуля отбросила писателя назад и он навзничь рухнул на траву. Карцев осторожно приблизился. В верхней трети груди писателя по рубашке расплылось кровавое пятно. Глубоко посаженые глаза странного зеленоватого цвета неподвижно глядели в черноту ночного неба, мертво блестя в потустороннем свете полной луны.
«У Марины такие же глаза, странные», — подумалось вдруг Карцеву и неожиданная мысль пробила его холодным потом. «Нет, только не это! Хотя… нельзя исключить, что и Марина поражена этой страшной болезнью. Наследственность… О, Боже, только не это!» Он оттащил тело на полянку, сбросил в яму и резким движением вогнал осиновый кол в грудь. Острый кол легко прошел тело насквозь, но Карцев ударами приклада вбил его еще глубже, пригвоздив оборотня к тайной лесной могиле навечно. Потом он достал из кармана волчью лапу, бросил ее на тело и засыпал яму.
«Все, конец оборотню!» — с облегчением подумал Карцев и взял карабин. Он чувствовал, что сегодня наконец заснет спокойно, без кошмаров и сновидений, — и всегда будет спать так! Но для этого необходимо было решить еще один вопрос, — самый последний. И, — самый главный для Карцева.
И он отправился уже знакомой дорогой к дому оборотня.
Полная луна уже забралась высоко, заливая ярким потусторонним светом лесную дорогу, по которой быстро шагал Карцев. Стояла полная мистических шорохов и вздохов лесная тишина. И лишь один громкий звук звучал в ночном лесу, — глухой стук сапог Карцева.
Он достал из кармана пакет с волчьей лапой, которую сам лично нашел в капкане два года назад, а потом, — обнаруженные сегодня клочки шерсти. Идентичность шерсти сомнений не вызывала.
«Левая! Левая!» повторял Карцев, рассматривая волчью лапу и улыбаясь. Вот почему раненый волк тогда как сквозь землю провалился! Сколько от гати до дома писателя? Да всего ничего… Звенья предположений и фактов вдруг сложились в цепь, — и связь времен восстановилась.
Два года Карцев видел почти каждую ночь во сне человека, превращающегося в волка, но ему никогда не удавалось разглядеть лица оборотня. Но теперь Карцев знал его лицо! Впервые за последние два года Карцев почувствовал себя великолепно. Его наполнила спокойная деловая сосредоточенность. И он спокойно и сосредоточенно принялся за дело.
Из старого буфета он достал две почерневшие гнутые серебряные ложки и бросил их в железный ковшик. Потом достал форму для пуль, растопил серебро в пламени паяльной лампы и вылил в форму.
Пока серебро остывало, Карцев осторожно вынул у пяти патронов пули в медной оболочке, после чего вставил туда серебряные: только что отлитые, они ярко блестели хищными рыльцами. Затем Карцев заполнил магазин, предварительно прощелкав каждый патрон затвором, чтобы убедиться: ни один патрон не застрянет в патроннике.
Закончив оружейные дела, Карцев прилег на диван и впервые за последние два года уснул крепким, без сновидений сном.
Утром Карцев встал бодрый и веселый. Наспех позавтракав, он отправился в лес, срубил тонкую стройную осину и аккуратно вытесал пару колов с метр длиной. Затем на небольшой лесной полянке неподалеку от озера вырыл яму в два куба земли. А потом ушел домой, пообедал и снова лег спать: надо было набраться сил перед решающей схваткой.
Незадолго до заката Карцев вышел из дома с карабином, заряженным серебряными пулями и отправился к озеру. «Только бы там не было Марины!» — как заклинание повторял он.
Марины возле озера не было — видно, ждала его дома. Карцев встал под разлапистой сосной. Он смотрел на солнце, исчезающее за кромкой леса на дальнем конце озера. Из прибрежных зарослей поднимались, назойливо зудя, эскадрильи комаров. «В каком он будет обличии: волка или человека?» думал Карцев.«Какая, впрочем, разница! Главное, — не пропустить его».
И все-таки пропустил! Не было слышно ни шороха в серых вкрадчивых сумерках, и вдруг — насмешливый голос за спиной произнес:
— Неважный у вас слух, господин охотник!
Карцев рывком повернулся, держа карабин наперевес.
— А вы что, нападать собрались? — с вызовом спросил он.
— Ну, давайте!
Писатель весь как-то подобрался и внимательно глянул на Карцева.
— А, по-моему, это вы собрались нападать, батенька! Теперь вы хоть по честному, без капканов, — один на один. Правда, с карабином… Ну, да ладно! Полагаете, я не справлюсь с вами голыми руками?
— Зубами! — уточнил Карцев. Он внимательно следил за писателем, который неуловимыми движениями плавно приближался к Карцеву. Услышав последнюю реплику Карцева, он на мгновение остановился, недоуменно переспросив: «Что?! Ах, да!» И улыбнулся, показав длинные желтоватые клыки в верхнем ряду зубов. И Карцев понял: если вскинуть карабин, попытаться прицелиться, то — прыгнет! И Карцев выстрелил, не целясь, от бедра.
Пуля отбросила писателя назад и он навзничь рухнул на траву. Карцев осторожно приблизился. В верхней трети груди писателя по рубашке расплылось кровавое пятно. Глубоко посаженые глаза странного зеленоватого цвета неподвижно глядели в черноту ночного неба, мертво блестя в потустороннем свете полной луны.
«У Марины такие же глаза, странные», — подумалось вдруг Карцеву и неожиданная мысль пробила его холодным потом. «Нет, только не это! Хотя… нельзя исключить, что и Марина поражена этой страшной болезнью. Наследственность… О, Боже, только не это!» Он оттащил тело на полянку, сбросил в яму и резким движением вогнал осиновый кол в грудь. Острый кол легко прошел тело насквозь, но Карцев ударами приклада вбил его еще глубже, пригвоздив оборотня к тайной лесной могиле навечно. Потом он достал из кармана волчью лапу, бросил ее на тело и засыпал яму.
«Все, конец оборотню!» — с облегчением подумал Карцев и взял карабин. Он чувствовал, что сегодня наконец заснет спокойно, без кошмаров и сновидений, — и всегда будет спать так! Но для этого необходимо было решить еще один вопрос, — самый последний. И, — самый главный для Карцева.
И он отправился уже знакомой дорогой к дому оборотня.
Полная луна уже забралась высоко, заливая ярким потусторонним светом лесную дорогу, по которой быстро шагал Карцев. Стояла полная мистических шорохов и вздохов лесная тишина. И лишь один громкий звук звучал в ночном лесу, — глухой стук сапог Карцева.
Страница 4 из 6
