Осторожные шаги. Ее шаги. Он узнает их из тысячи. Шаги босиком по гладкому полу. Она проходит рядом. На окне появляется серый дымок от ее дыхания. Ему бы увидеть ее, но нет.
Добавить в моё избранное
20 мин, 54 сек 4107
От выступившего пота становится лишь холоднее. Каил сопротивляется. Перед ним лежит заполненный шприц. Временное лекарство. Лекарство? Остатки разума не признают такое название.
Он ждет. Следующая ломка станет ответом, станет решением. Если он выдержит. Но страшно, безумно страшно.
Слаб? Капля стягивается на кончике иглы. Почему бы и нет? Что может помешать? Уже сколько раз он делал это. Теперь уже плевать, что будет. Уже произошло то, чего он мог когда-то опасаться. Да и не думал он раньше. Зря.
Слаб. Руки трясутся, но уже тянутся к шприцу. Слаб. Ему бы знак, сил, хоть что-нибудь. Тогда бы он остановился. Наверное.
Левый рукав давно закатан. Вздувшаяся вена ждет с нетерпением, вена с фиолетовым оттенком. Или ему вновь кажется? Образы мешаются друг с другом. Медлить нет больше сил. Ответ пришел.
Укол не в вену, не в сердце, а в душу. Хохот обезумевшего сознания. Мнимое спокойствие уходит так быстро… Багровые ручейки текут по рукам безостановочно. Он никогда не видел столько крови. Это вся его? Наверное.
Он отрешенно смотрит в полумрак. Совсем скоро он понимает, что не один здесь. Сверкнули ее глаза. Обречен.
— Я пытался, — предательски выдают губы.
Пытался? Да, он пытался, а сколько раз — уже давно сбился со счета. Порезаны вены. Вспорот живот. Переломаны кости. Перекушено горло. Сознание спит. Прострелен висок. Горит тело, а легкие заполнены водой… Но он жив. Почему?
Холод. Пар от еще теплого дыхания. Могильный холод. Она делает шаг вперед. На ней белое платье. Он хоронил ее в нем. А уже на следующий день он не мог сдержаться, вновь сорвался. Ничто его больше не держало.
Холод. Он исходит будто от нее. Бледное лицо застыло. Белые без зрачков глаза смотрят именно на него.
Его тело поднимает, а затем уносит силой в другую комнату. Каил дергает ногами, не доставая до пола. Он заслужил. Он понимает, но не смиряется. Это уже не просто страх. Ужас накрывает его с головой, а он не знает как выбраться.
Она стоит в дверном проеме, наблюдая за последними действиями. Нет, уже не она. Что-то другое. То, что он сотворил сам. Временами ему кажется, что она улыбается. Но он успокаивает себя, объясняя это действием наркотиков. Да. Они уже давно заменили ему кровь.
Он вздрагивает от прикосновения. Веревка обвивается вокруг шеи. Руки обвисают, не слушаясь. Кровь больше не подчиняет их ему. Медленно затягивается узел. Он не готов. Зубы стучат, текут слезы. Он с мольбой смотрит на нее. Ему хочется рассказать ей всё, что он хотел тогда. Дверь вишневого цвета открылась, и он с порога упал бы перед ней на колени… Теперь уже напрасно. Он понимает это. Он все потерял, все разрушил собственными руками.
Маленькая девочка тоже здесь. Смотрит на него белыми глазами, чуть наклонив голову набок. Он хоронил их рядом. Он помнит. Он знает их имена, читая надписи на крестах.
И теперь он не готов. Но веревка затянута, и сейчас его отпустят болтаться на ней. Они не будут больше ждать. И тогда он просит дрогнувшим голосом:
— Покажи мне их в последний раз…
Он ждет. Следующая ломка станет ответом, станет решением. Если он выдержит. Но страшно, безумно страшно.
Слаб? Капля стягивается на кончике иглы. Почему бы и нет? Что может помешать? Уже сколько раз он делал это. Теперь уже плевать, что будет. Уже произошло то, чего он мог когда-то опасаться. Да и не думал он раньше. Зря.
Слаб. Руки трясутся, но уже тянутся к шприцу. Слаб. Ему бы знак, сил, хоть что-нибудь. Тогда бы он остановился. Наверное.
Левый рукав давно закатан. Вздувшаяся вена ждет с нетерпением, вена с фиолетовым оттенком. Или ему вновь кажется? Образы мешаются друг с другом. Медлить нет больше сил. Ответ пришел.
Укол не в вену, не в сердце, а в душу. Хохот обезумевшего сознания. Мнимое спокойствие уходит так быстро… Багровые ручейки текут по рукам безостановочно. Он никогда не видел столько крови. Это вся его? Наверное.
Он отрешенно смотрит в полумрак. Совсем скоро он понимает, что не один здесь. Сверкнули ее глаза. Обречен.
— Я пытался, — предательски выдают губы.
Пытался? Да, он пытался, а сколько раз — уже давно сбился со счета. Порезаны вены. Вспорот живот. Переломаны кости. Перекушено горло. Сознание спит. Прострелен висок. Горит тело, а легкие заполнены водой… Но он жив. Почему?
Холод. Пар от еще теплого дыхания. Могильный холод. Она делает шаг вперед. На ней белое платье. Он хоронил ее в нем. А уже на следующий день он не мог сдержаться, вновь сорвался. Ничто его больше не держало.
Холод. Он исходит будто от нее. Бледное лицо застыло. Белые без зрачков глаза смотрят именно на него.
Его тело поднимает, а затем уносит силой в другую комнату. Каил дергает ногами, не доставая до пола. Он заслужил. Он понимает, но не смиряется. Это уже не просто страх. Ужас накрывает его с головой, а он не знает как выбраться.
Она стоит в дверном проеме, наблюдая за последними действиями. Нет, уже не она. Что-то другое. То, что он сотворил сам. Временами ему кажется, что она улыбается. Но он успокаивает себя, объясняя это действием наркотиков. Да. Они уже давно заменили ему кровь.
Он вздрагивает от прикосновения. Веревка обвивается вокруг шеи. Руки обвисают, не слушаясь. Кровь больше не подчиняет их ему. Медленно затягивается узел. Он не готов. Зубы стучат, текут слезы. Он с мольбой смотрит на нее. Ему хочется рассказать ей всё, что он хотел тогда. Дверь вишневого цвета открылась, и он с порога упал бы перед ней на колени… Теперь уже напрасно. Он понимает это. Он все потерял, все разрушил собственными руками.
Маленькая девочка тоже здесь. Смотрит на него белыми глазами, чуть наклонив голову набок. Он хоронил их рядом. Он помнит. Он знает их имена, читая надписи на крестах.
И теперь он не готов. Но веревка затянута, и сейчас его отпустят болтаться на ней. Они не будут больше ждать. И тогда он просит дрогнувшим голосом:
— Покажи мне их в последний раз…
Страница 6 из 6
