В переулке было темно — уличные фонари если когда-то и горели, теперь служили только декорацией на сцене небольшого провинциального театра, зрителями которого еженощно становились жители двух кирпичных домов. Дома стояли друг напротив друга на расстоянии трех метров, что создавало необходимые условия для проведения досуга. Если кто-нибудь из жильцов жалел денег на занавески, его личная жизнь становилась достоянием города. Например, в тихие субботние вечера можно было сидеть в кресле у окна со стаканом пива в руке и наблюдать за развитием половой жизни Вари, продавщицы рыбного отдела в местном супермаркете. Продавщица явно подрабатывала, такого количества любовников у дамы с ее данными быть просто не могло. Она все время старалась отмыться — то ли от клиентов, то ли от рыбы, поэтому регулярно щеголяла по квартире в поисках полотенца. Находила его и долго растиралась, потрясая крупной грудью.
Добавить в моё избранноеМутная волна ужаса поднялась по затылку, обхватила голову мерзлой ладонью. Пахло почему-то рыбой и раздавленной икрой.
Классик захотел закричать, побежать… но понял, что не может.
Он выпрямился, отбросил голову Терьера и пошел, размахивая руками. Тело так раскачивалось на ходу, что Классик почувствовал приступ морской болезни. Дверь подъезда приближалась. Он понял, что не может сделать ничего, что тело существует само по себе. А он — пассажир, который сидит в такси и смотрит на стремительно крутящийся счетчик.
Тело нажимало кнопки. Похоже, оно — в отличие от Классика — прекрасно понимало, что нужно делать.
— Кто там? — спросили из домофона приглушенно.
— Я, — сказал Классик.
Пискнуло. Дверь открылась. Классик протиснулся в подъезд полубоком, словно был слишком велик, чтобы пройти прямо. Впрочем… Классик скосил глаза. Руки его были огромные, заросшие густым рыжим волосом. И у него были — все пальцы. Пять на левой и пять на правой. На рукаве потертой кожаной куртки расплылось пятно крови.
Тело поднималось по лестнице. Мелькали пролеты. Классик мельком увидел в окно узкий проход между домов, улицу, освещенную лунным светом. Классик уже не пытался кричать или пытаться бежать — он чувствовал, как с каждым шагом приближается к границе безумия. Самое страшное впереди. Сейчас он увидит все — и даже не сможет закрыть глаза.
Наконец, подъем завершился. Классик стоял у двери, нажал на кнопку звонка. Долгую минуту дверь не открывалась. Наконец послышались шлепающие шаги и дверь раскрылась. На пороге стояла женщина — в темноте белело голое тело. Темная королева, понял Классик. Глаза ее мерцали. Лицо горело страстью.
— Здравствуй, — губы ее изогнулись в улыбке.
— И кто ты сегодня?
Губы Классика раскрылись, и он сказал:
— Варя, я так по тебе скучал.
