Где-то на грани сна и реальности я вижу странное место. Это огромная странная песчаная пустошь, покрытая ямами, заполненными чёрной маслянистой жидкостью. Пустошь представляет собой ровную круглую площадку без возвышенностей, на вид около пятидесяти километров в диаметре…
Добавить в моё избранное
20 мин, 4 сек 14299
Постепенно их перестала интересовать красота природы. Облака, деревья, озёра и птицы больше не радовали их. Они ненавидели природу уже за то, что она не подчинялась их желаниям; за что, что они были вынуждены жить по её законам — а не наоборот.
Вначале красивые и величественные, эти люди стали деградировать. Последние их потомки, сказала мне земля, были какими-то слабыми полупрозрачными призраками. Несмотря на развитость их медицины, этих людей всё больше и больше одолевали болезни. Они не понимали, что это оттого, что они предали свою сущность, предали свою святую связь в матерью-природой, и стали изгнанниками на своей же земле и в своих же слабеющих с каждым поколением телах. Люди упорствовали в мнимой правде своей слепоты, и скоро лишились разума.
Их женщины сначала не хотели, а потом уже и не могли рожать детей. Да и мужчины уже не могли любить своих женщин, и оплодотворять их чрево. Все эти люди превратились в племя сверхпотребителей.
Конец этих людей был ужасен. Зациклившись на своей плоти и получении удовольствий, они создали машины, с которыми были связаны множеством проводов и трубок. Машины кормили их и искуственно доставляли удовольствие, воздействуя на мозг. Люди стали жить в этих машинах, всё реже выходили оттуда. Для получения еды они нажимали одну кнопку, для мгновенного получения физического удовольствия — другую, для мгновенного получения морального удовольствия — третью. Но потом им стало лень заниматься и этим — и они сделали так, чтобы машины сами угадывали их, людей, желания. С тех пор люди перестали размножаться и двигаться. Жили они лишь в своём воображении, потому что машины постоянно впрыскивали им сонные и галлюциногенные препараты — на самом же деле они лишь существовали.
Но почему же конец? Выходит, они всё же остались живы, хоть и превратились в придатки машин удовольствия? Нет, сказала земля. Они все умерли. От чего? Земля отвечала молчанием.
Я знал, что у меня ещё есть время, и направил свой дух искания в мёртвый мегаполис для получения ответа; я хотел увидеть закат цивилизации технократов своими глазами.
По мере приближения к разрушенному городу жара становилась всё нестерпимей, над землёй плясали волны раскалённого отравленного воздуха. Двигаться было всё тяжелей и тяжелей — несмотря на то, что я не шёл, а летел низко над землёй. Контуры мрачной обители безумцев становились чётче с каждым метром.
Гигантские небоскрёбы, покрытые пылью — некоторые полуразрушенные, с торчащими прутами ржавой стальной арматуры, некоторые ещё целые — надвинулись на меня плотной стеной. Я с трепетом смотрел на их кажущиеся неприступными мрачные серые бетонные стены.
Бам. Бам. Бам.
Я вхожу на улицу, где нет и не было ни одного живого деревца, ни одной травинки, ни одной птички — только бетон и металл.
Тццуотт… Тццуотт.
Звуки машин, сосущих кровь земли, всплывают в моём сознании. Эти машины вскормили город, и на страдании земли взросли его стены, которые ничего не давали ей взамен.
Мой народ, трудолюбивый и весёлый народ Синего Леса, ужаснулся бы, узнав историю этого города — ибо мы помним Золотое Правило Жизни: беря что-то, нужно давать более чем равноценное взамен. Равнодушные потребители, жители города, видимо, были близки по духу пугающим Летунам, обитателям зловещего Кладбища-с-Сиреневыми-Кустами, которое лежит западнее моей страны. В этой стороне всегда ранняя осень. Там всегда светит печальное предзакатное солнце, которое роняет блики своего холодеющего бордового света на листья аккуратно подстриженных сиреневых кустов, окружающих безымянные могилы. В этих бликах, подпрыгивая высоко над землёй, совершают свои немыслимые противоестественные кульбиты Летуны — свирепые вампиры. Летуны ни с кем не водят дружбы, даже между собой. Они объединяются лишь для того, чтобы затравить очередную жертву, необдуманно забредшую в печальную и красивую Землю Предзакатного Солнца. Летуны одержимы жаждой живой крови, поскольку сами они не живы. Они думают только о том, в кого бы вонзить свои острые конические зубы. Это единственная раса в нашем сновидческом мире, которая схожа с безумцами-технократами, в город которых я сейчас попал по воле леса.
Очевидно, жители города хотели полностью оторваться от природы: кроме всего прочего я заметил, что несмотря на повсеместное обилие пыли, здесь нет ни одной песчинки. Это казалось бы странным в обычном мире (ведь в городе нет врат, защищающих улицы от ветров, приносящих песок!), но не в сновидческом, где всё на порядок проще.
В городе всё было сделано из бетона, почерневшего, вероятно, от постоянного смога, который создавала Станция во время своего функционирования. Я представил себе, как люди, не имевшие домов в этом жестоком месте, скребли в отчаянии эти безмолвные стены, умирая от истощения и ядовитого смога, не находя поддержки у тех, кто прятался от страшной действительности в своих каменных коробках, внутри Машин Удовольствий.
Вначале красивые и величественные, эти люди стали деградировать. Последние их потомки, сказала мне земля, были какими-то слабыми полупрозрачными призраками. Несмотря на развитость их медицины, этих людей всё больше и больше одолевали болезни. Они не понимали, что это оттого, что они предали свою сущность, предали свою святую связь в матерью-природой, и стали изгнанниками на своей же земле и в своих же слабеющих с каждым поколением телах. Люди упорствовали в мнимой правде своей слепоты, и скоро лишились разума.
Их женщины сначала не хотели, а потом уже и не могли рожать детей. Да и мужчины уже не могли любить своих женщин, и оплодотворять их чрево. Все эти люди превратились в племя сверхпотребителей.
Конец этих людей был ужасен. Зациклившись на своей плоти и получении удовольствий, они создали машины, с которыми были связаны множеством проводов и трубок. Машины кормили их и искуственно доставляли удовольствие, воздействуя на мозг. Люди стали жить в этих машинах, всё реже выходили оттуда. Для получения еды они нажимали одну кнопку, для мгновенного получения физического удовольствия — другую, для мгновенного получения морального удовольствия — третью. Но потом им стало лень заниматься и этим — и они сделали так, чтобы машины сами угадывали их, людей, желания. С тех пор люди перестали размножаться и двигаться. Жили они лишь в своём воображении, потому что машины постоянно впрыскивали им сонные и галлюциногенные препараты — на самом же деле они лишь существовали.
Но почему же конец? Выходит, они всё же остались живы, хоть и превратились в придатки машин удовольствия? Нет, сказала земля. Они все умерли. От чего? Земля отвечала молчанием.
Я знал, что у меня ещё есть время, и направил свой дух искания в мёртвый мегаполис для получения ответа; я хотел увидеть закат цивилизации технократов своими глазами.
По мере приближения к разрушенному городу жара становилась всё нестерпимей, над землёй плясали волны раскалённого отравленного воздуха. Двигаться было всё тяжелей и тяжелей — несмотря на то, что я не шёл, а летел низко над землёй. Контуры мрачной обители безумцев становились чётче с каждым метром.
Гигантские небоскрёбы, покрытые пылью — некоторые полуразрушенные, с торчащими прутами ржавой стальной арматуры, некоторые ещё целые — надвинулись на меня плотной стеной. Я с трепетом смотрел на их кажущиеся неприступными мрачные серые бетонные стены.
Бам. Бам. Бам.
Я вхожу на улицу, где нет и не было ни одного живого деревца, ни одной травинки, ни одной птички — только бетон и металл.
Тццуотт… Тццуотт.
Звуки машин, сосущих кровь земли, всплывают в моём сознании. Эти машины вскормили город, и на страдании земли взросли его стены, которые ничего не давали ей взамен.
Мой народ, трудолюбивый и весёлый народ Синего Леса, ужаснулся бы, узнав историю этого города — ибо мы помним Золотое Правило Жизни: беря что-то, нужно давать более чем равноценное взамен. Равнодушные потребители, жители города, видимо, были близки по духу пугающим Летунам, обитателям зловещего Кладбища-с-Сиреневыми-Кустами, которое лежит западнее моей страны. В этой стороне всегда ранняя осень. Там всегда светит печальное предзакатное солнце, которое роняет блики своего холодеющего бордового света на листья аккуратно подстриженных сиреневых кустов, окружающих безымянные могилы. В этих бликах, подпрыгивая высоко над землёй, совершают свои немыслимые противоестественные кульбиты Летуны — свирепые вампиры. Летуны ни с кем не водят дружбы, даже между собой. Они объединяются лишь для того, чтобы затравить очередную жертву, необдуманно забредшую в печальную и красивую Землю Предзакатного Солнца. Летуны одержимы жаждой живой крови, поскольку сами они не живы. Они думают только о том, в кого бы вонзить свои острые конические зубы. Это единственная раса в нашем сновидческом мире, которая схожа с безумцами-технократами, в город которых я сейчас попал по воле леса.
Очевидно, жители города хотели полностью оторваться от природы: кроме всего прочего я заметил, что несмотря на повсеместное обилие пыли, здесь нет ни одной песчинки. Это казалось бы странным в обычном мире (ведь в городе нет врат, защищающих улицы от ветров, приносящих песок!), но не в сновидческом, где всё на порядок проще.
В городе всё было сделано из бетона, почерневшего, вероятно, от постоянного смога, который создавала Станция во время своего функционирования. Я представил себе, как люди, не имевшие домов в этом жестоком месте, скребли в отчаянии эти безмолвные стены, умирая от истощения и ядовитого смога, не находя поддержки у тех, кто прятался от страшной действительности в своих каменных коробках, внутри Машин Удовольствий.
Страница 2 из 6
