Где-то на грани сна и реальности я вижу странное место. Это огромная странная песчаная пустошь, покрытая ямами, заполненными чёрной маслянистой жидкостью. Пустошь представляет собой ровную круглую площадку без возвышенностей, на вид около пятидесяти километров в диаметре…
Добавить в моё избранное
20 мин, 4 сек 14300
Тёмно-серый бетон опустевших домов давил на меня, словно хотел обрушиться и задавить меня своей тяжестью. Но в голове звучал голос Хозяина Леса: «Пока, будучи в гнетущем месте, ты чувствуешь, что находишься вне его — оно не имеет над тобой силы». И я вновь обретал душевное равновесие.
В городе не было звуков. Ни одного. Даже ветер не гулял в пустых трущобах. По мере того, как я шёл вперёд по унылым пыльным улицам, я встречал лишь пустые глазницы домов и остро пахнущие горелым фенолом колонки с некогда чистой водой. И ещё воздух здесь пах чем-то смутно знакомым, но я никак не мог вспомнить, чем именно. И это вселяло в меня тревогу, ибо я понимал, что этот запах просто не мог появиться здесь.
Нужно войти в один из домов и узнать, что же случилось с жителями города. Куда они все исчезли?
Я внимательно осматривал стены домов, но не мог найти ни одной открытой двери, ни одного открытого окна. Я не мог попасть внутрь сам, но я знал, что сосредоточившись, могу попасть туда своим сознанием. И, прикоснувшись к одной из горячих от солнца стен, я стал фокусировать свои мысли на этом стремлении.
Я так и не увидел желаемого, но примерно через минуту я стал видеть обрывки действий, происходивших некогда в городе. Они были как вспышки, и одно налагалось на другое.
Женщина смеётся. Смех истеричный, и злобный — так здесь принято. Здесь это считается признаком силы. Её лицо, шея, большие груди и широкие бёдра покрыты неестественно красивой и блестящей кожей. Её тело выглядит здоровым, но она вся — как гнилое яблоко с красивой оболочкой. Гнилое, искуственное тело и гнилая душа. Я с каким-то отвращением осматриваю её, и на заднем плане в чёрно-белом изображении возникают ещё живые животные, у которых равнодушные хромированные машины отрезают внутренние органы и гениталии. Это нужно для процедур омоложения Первичных Жителей. Её тело трясётся от смеха, словно она тоже это видит, и ей это кажется забавным. Потом животных сменяют дети Вторичных Жителей. После родов машина сообщит матери, что ребёнок родился мёртвым — и его, кричащего и дёргающегося, только появившегося на свет, машины растолкут в кровавую кашу, а потом переработают в клеточный субстрат. Это бесценный состав для процедур омоложения Первичных Жителей. Первичным всё равно: они хотят удовлетворения своих желаний, и кроме этого их ничто не интересует. На их благо работает целая индустрия удовольствий (которая с помощью вездесущих видеофонограмм заботится и о том, чтобы жители думали только о наслаждении). Эта женщина — из Первичных. Она давно и быстро растратила на удовольствия своё здоровье, и её новое тело по клочкам собрано из душ и тел бессловесных тварей и беспомощных младенцев. Новое тело — новые удовольствия! Только у нас скидки на новую кожу и на Пульты Удовольствия!
Бам. Бам. Бам.
Тццуотт… Тццуотт.
Человек в непонятного рода серебристой одежде яростно машет кипой бумаг перед лицами усталых людей, неподвижно сидящих перед ним за широким столом, и подчёркнуто спокойно и вежливо слушающих его. Сначала рот его открывается бесшумно, но вскоре я начинаю слышать звук:
Этот билль, изданный в самом начале Республики, гарантировал всем равные права! Дайте Вторичным право на свежий воздух, дайте им право обслуживать машины!
Вы правы, билль даёт равные права всем жителям нашего Города. Но… большинство вторичных имеет слишком низкий коэффициент удовлетворённости… Обслуживать машины имеют право граждане с коэффициентом удовлетворённости пятой степени.
Но ведь они не удовлетворены именно из-за того, что не имеют работы! Из-за того, что они дохнут из-за испарений Станции!
И ты тоже сам скоро сдохнешь, доходяга… Сам ведь из Вторичных — кашляешь всё время. Думаешь, натурализовался, и стал полноценным?
Пожалуйста, держите себя в руках. Совет согласился выслушать ваше мнение из-за вашего авторитета, профессор. Но мы не будем терпеть ваши эмоции. Помните о том, что юристами могут работать граждане с коэффицентом удовлетворённости от восьмой степени и выше. Ваши эмоции уменьшают ваш коэффициент. Поберегите его, он и так критический… Вы можете потерять лицензию… От волнения профессор зашёлся в приступе тяжёлого кашля, но вскоре справился с собой и продолжил:
Люди должны дышать свежим воздухом! Они должны нормально есть и отдыхать!
Люди имеют всё это. Люди имеют удовольствия. Не имеют только опасные элементы и лентяи.
Это лицемерие!
Что вам-то за забота, профессор? У вас и так осталось полпункта. Ещё пара таких выпадов — и лицензии как не бывало.
Профессор, напоминаю: вы имеете право подать апелляцию по поводу решения Cовета об обязательных работах на Станции для Вторичных Жителей. Хотя эти работы полезны для здоровья жителей и увеличивают их удовлетворённость. Людям это только на пользу! А вы приходите на заседание Совета и горячитесь. Нехорошо как-то, по-детски… Вы не люди! Вы звери!
В городе не было звуков. Ни одного. Даже ветер не гулял в пустых трущобах. По мере того, как я шёл вперёд по унылым пыльным улицам, я встречал лишь пустые глазницы домов и остро пахнущие горелым фенолом колонки с некогда чистой водой. И ещё воздух здесь пах чем-то смутно знакомым, но я никак не мог вспомнить, чем именно. И это вселяло в меня тревогу, ибо я понимал, что этот запах просто не мог появиться здесь.
Нужно войти в один из домов и узнать, что же случилось с жителями города. Куда они все исчезли?
Я внимательно осматривал стены домов, но не мог найти ни одной открытой двери, ни одного открытого окна. Я не мог попасть внутрь сам, но я знал, что сосредоточившись, могу попасть туда своим сознанием. И, прикоснувшись к одной из горячих от солнца стен, я стал фокусировать свои мысли на этом стремлении.
Я так и не увидел желаемого, но примерно через минуту я стал видеть обрывки действий, происходивших некогда в городе. Они были как вспышки, и одно налагалось на другое.
Женщина смеётся. Смех истеричный, и злобный — так здесь принято. Здесь это считается признаком силы. Её лицо, шея, большие груди и широкие бёдра покрыты неестественно красивой и блестящей кожей. Её тело выглядит здоровым, но она вся — как гнилое яблоко с красивой оболочкой. Гнилое, искуственное тело и гнилая душа. Я с каким-то отвращением осматриваю её, и на заднем плане в чёрно-белом изображении возникают ещё живые животные, у которых равнодушные хромированные машины отрезают внутренние органы и гениталии. Это нужно для процедур омоложения Первичных Жителей. Её тело трясётся от смеха, словно она тоже это видит, и ей это кажется забавным. Потом животных сменяют дети Вторичных Жителей. После родов машина сообщит матери, что ребёнок родился мёртвым — и его, кричащего и дёргающегося, только появившегося на свет, машины растолкут в кровавую кашу, а потом переработают в клеточный субстрат. Это бесценный состав для процедур омоложения Первичных Жителей. Первичным всё равно: они хотят удовлетворения своих желаний, и кроме этого их ничто не интересует. На их благо работает целая индустрия удовольствий (которая с помощью вездесущих видеофонограмм заботится и о том, чтобы жители думали только о наслаждении). Эта женщина — из Первичных. Она давно и быстро растратила на удовольствия своё здоровье, и её новое тело по клочкам собрано из душ и тел бессловесных тварей и беспомощных младенцев. Новое тело — новые удовольствия! Только у нас скидки на новую кожу и на Пульты Удовольствия!
Бам. Бам. Бам.
Тццуотт… Тццуотт.
Человек в непонятного рода серебристой одежде яростно машет кипой бумаг перед лицами усталых людей, неподвижно сидящих перед ним за широким столом, и подчёркнуто спокойно и вежливо слушающих его. Сначала рот его открывается бесшумно, но вскоре я начинаю слышать звук:
Этот билль, изданный в самом начале Республики, гарантировал всем равные права! Дайте Вторичным право на свежий воздух, дайте им право обслуживать машины!
Вы правы, билль даёт равные права всем жителям нашего Города. Но… большинство вторичных имеет слишком низкий коэффициент удовлетворённости… Обслуживать машины имеют право граждане с коэффициентом удовлетворённости пятой степени.
Но ведь они не удовлетворены именно из-за того, что не имеют работы! Из-за того, что они дохнут из-за испарений Станции!
И ты тоже сам скоро сдохнешь, доходяга… Сам ведь из Вторичных — кашляешь всё время. Думаешь, натурализовался, и стал полноценным?
Пожалуйста, держите себя в руках. Совет согласился выслушать ваше мнение из-за вашего авторитета, профессор. Но мы не будем терпеть ваши эмоции. Помните о том, что юристами могут работать граждане с коэффицентом удовлетворённости от восьмой степени и выше. Ваши эмоции уменьшают ваш коэффициент. Поберегите его, он и так критический… Вы можете потерять лицензию… От волнения профессор зашёлся в приступе тяжёлого кашля, но вскоре справился с собой и продолжил:
Люди должны дышать свежим воздухом! Они должны нормально есть и отдыхать!
Люди имеют всё это. Люди имеют удовольствия. Не имеют только опасные элементы и лентяи.
Это лицемерие!
Что вам-то за забота, профессор? У вас и так осталось полпункта. Ещё пара таких выпадов — и лицензии как не бывало.
Профессор, напоминаю: вы имеете право подать апелляцию по поводу решения Cовета об обязательных работах на Станции для Вторичных Жителей. Хотя эти работы полезны для здоровья жителей и увеличивают их удовлетворённость. Людям это только на пользу! А вы приходите на заседание Совета и горячитесь. Нехорошо как-то, по-детски… Вы не люди! Вы звери!
Страница 3 из 6
