В представленном ниже тексте могут (но не обязательно будут) присутствовать элементы сюрреализма, абсурда и всякого рода эксперимента, полностью или частично несовместимые с имеющимися у некоторых читателей культурными традициями, религиозными воззрениями, этическими установками и представлениями о литературе и языке, как таковых.
Добавить в моё избранное
22 мин, 9 сек 16338
А у коровы тело стало опускаться вниз — но её ноги не сгибались, так и были прямые. И видно было, как шкура над верхушками ног изнутри ими натягивается всё сильнее, по мере опускания туловища. И вдруг шкура с треском лопнула и кости ног прорвались сквозь неё наружу, и оттуда с рёвом повалил во все стороны жёлтый дым или пыль, как вот на гриб дедушкин табак если наступить.
А у Витьки затылок стал удлиняться как-то и ноги стали мягкими, как хоботы некие, и волнообразно по сторонам рыскать начали.
А у коровы вдруг с щелчком отвалилась нижняя челюсть и Витьку стало как бы засасывать ей в пасть, а сам он загорелся полупрозрачным зелёным пламенем!
И тут меня словно отпустило — я завопил и бросился прочь, пути не разбирая — напролом сквозь сорняк, через канавы те… Запинался несколько раз, падал, да сразу подымался и дальше, не оборачиваясь, только вперёд всё. Хорошо, ногу хоть не сломал, в канаву же запросто мог оступиться!
Но бежал я не особо долго. Выскочил вскоре из травы на пустошь, будто на площадь какую-то. Размером она — с футбольное поле, а может и с два. И такая же прямоугольная — по краям её бурьян густой, как по линейке выкошен, а дальше — земля всюду ровная, утрамбованная, даже скорее не земля, а глина обожжённая. А в середине — трактор в землю наполовину вкопанный, но не просто — а фарами к небу.
Я остановился — и от удивления, и от усталости. Хоть и не запыхался особо, но сколько уже за день пробежал-то! За всё лето не бегал столько!
Но главное — надежду терять стал, что выберусь. Тоска настала дурацкая. Я же такое пережил, что и представить невозможно, и вспоминать нестерпимо.
И Витьку жалко… Одно только на уме осталось — как бы мне обратно случайно не вернуться, к корове той, круг вот не дать бы лишь. А то я читал, что такое бывает — когда в лесу заблудишься, или ещё где, то бродишь там долго, и откуда начал — туда и приходишь. Шаг у одной ноги — короче, чем у другой, вот круг и получается… Подумал я было — так надо, чтобы трактор за спиной всегда оставался. Ну хотя бы — видно его пока. Тогда назад не попаду. А потом вспомнил — из-за травы его сразу не будет видно. Я ж пока бежал — его и не замечал вовсе.
Тогда решил на трактор забраться, чтобы повыше с него посмотреть вокруг, а то может и пойму тогда — куда мне дальше-то.
Подошёл к трактору. Странный он, конечно. Хотя и ржавый насквозь, а видно местами, что краской покрашен такой блестящей был, ну прямо зеркальной вот вроде.
Стал искать — как бы удобнее залезть на него. Кругом обошёл, а за ним — второй трактор. Вернее — одна задняя часть его, тоже кверху совсем, из земли торчала, и в ней он заметно глубже был — я поэтому на первый полез. Зацепился ногой за дверь — там стекла в окне не было. И, едва начал подтягиваться — дверь отломилась, и я с ней вместе на землю упал. И как на асфальт — больно очень. Да только я на это внимания и не обратил почти — на меня из кабины сразу что-то с грохотом посылалось, небольшое, но твёрдое, и много!
Я поскидывал это с себя всё, даже не понял что именно, и на четвереньках пополз оттуда. Встать на ноги не догадался даже. Остановился, когда коленки совсем ободрал все — и услыхал тут сам себя, что просто реву я в голос, рыдаю. И как дошло до меня это, так на земле распластался я, да кулаками по ней замолотил!
Долго не мог успокоиться. Ну, как есть — истерика случилась, настоящая… А когда умолк, наконец, то встал на ноги и решился глянуть — что же это на меня из трактора вывалилось. Оказалось — это куклы были, деревянные, с бутылку ростом, и все в липком чём-то, как мёд — клейкие нити между ними вытянулись. Я себя оглядел — тоже в этом вымазан оказался. А сами куклы какие-то уродливые, у них руки и ноги все длинные и скрученные, туловища разбухшие, а головы просто огромные, будто чужие приделаны. Причём лица у них — и не лица, а просто морды — да такие страшенные! И все куклы значками непонятными разрисованы и звёздами.
Но я почти не испугался — наверное, силы кончились попросту, даже бояться устал уже. Попятился только и дальше выбираться оттуда собрался. На трактор лезть расхотел.
Вдруг сзади — голос: «И это всё один трактор, не два!». Низкий и жестяной какой-то. И почему-то на женский похож.
Я так вздрогнул, чуть снова не упал. Как от тока электрического.
Обернулся — в паре шагов от меня солдат, с папироской во рту. Офицер, вернее. Наш — обычный, в фуражке и с погонами. А лицо какое-то знакомое даже. Он усмехнулся так непонятно: «Думаешь разорвало его? Нет… Он такой у нас и должен быть. Он — зыбкий!».
Я не отвечал ничего, всё с мыслями собраться пытался, но без толку. Какие тут мысли. Как во сне всё страшном, и давно уже… Одно ясно было, сразу — что это опасный человек, очень. И он совсем не моргал, да и глаза у него такие выпуклые были, что веками их и не прикрыть, наверное. Мне показалось, что они даже стеклянные у него.
А у Витьки затылок стал удлиняться как-то и ноги стали мягкими, как хоботы некие, и волнообразно по сторонам рыскать начали.
А у коровы вдруг с щелчком отвалилась нижняя челюсть и Витьку стало как бы засасывать ей в пасть, а сам он загорелся полупрозрачным зелёным пламенем!
И тут меня словно отпустило — я завопил и бросился прочь, пути не разбирая — напролом сквозь сорняк, через канавы те… Запинался несколько раз, падал, да сразу подымался и дальше, не оборачиваясь, только вперёд всё. Хорошо, ногу хоть не сломал, в канаву же запросто мог оступиться!
Но бежал я не особо долго. Выскочил вскоре из травы на пустошь, будто на площадь какую-то. Размером она — с футбольное поле, а может и с два. И такая же прямоугольная — по краям её бурьян густой, как по линейке выкошен, а дальше — земля всюду ровная, утрамбованная, даже скорее не земля, а глина обожжённая. А в середине — трактор в землю наполовину вкопанный, но не просто — а фарами к небу.
Я остановился — и от удивления, и от усталости. Хоть и не запыхался особо, но сколько уже за день пробежал-то! За всё лето не бегал столько!
Но главное — надежду терять стал, что выберусь. Тоска настала дурацкая. Я же такое пережил, что и представить невозможно, и вспоминать нестерпимо.
И Витьку жалко… Одно только на уме осталось — как бы мне обратно случайно не вернуться, к корове той, круг вот не дать бы лишь. А то я читал, что такое бывает — когда в лесу заблудишься, или ещё где, то бродишь там долго, и откуда начал — туда и приходишь. Шаг у одной ноги — короче, чем у другой, вот круг и получается… Подумал я было — так надо, чтобы трактор за спиной всегда оставался. Ну хотя бы — видно его пока. Тогда назад не попаду. А потом вспомнил — из-за травы его сразу не будет видно. Я ж пока бежал — его и не замечал вовсе.
Тогда решил на трактор забраться, чтобы повыше с него посмотреть вокруг, а то может и пойму тогда — куда мне дальше-то.
Подошёл к трактору. Странный он, конечно. Хотя и ржавый насквозь, а видно местами, что краской покрашен такой блестящей был, ну прямо зеркальной вот вроде.
Стал искать — как бы удобнее залезть на него. Кругом обошёл, а за ним — второй трактор. Вернее — одна задняя часть его, тоже кверху совсем, из земли торчала, и в ней он заметно глубже был — я поэтому на первый полез. Зацепился ногой за дверь — там стекла в окне не было. И, едва начал подтягиваться — дверь отломилась, и я с ней вместе на землю упал. И как на асфальт — больно очень. Да только я на это внимания и не обратил почти — на меня из кабины сразу что-то с грохотом посылалось, небольшое, но твёрдое, и много!
Я поскидывал это с себя всё, даже не понял что именно, и на четвереньках пополз оттуда. Встать на ноги не догадался даже. Остановился, когда коленки совсем ободрал все — и услыхал тут сам себя, что просто реву я в голос, рыдаю. И как дошло до меня это, так на земле распластался я, да кулаками по ней замолотил!
Долго не мог успокоиться. Ну, как есть — истерика случилась, настоящая… А когда умолк, наконец, то встал на ноги и решился глянуть — что же это на меня из трактора вывалилось. Оказалось — это куклы были, деревянные, с бутылку ростом, и все в липком чём-то, как мёд — клейкие нити между ними вытянулись. Я себя оглядел — тоже в этом вымазан оказался. А сами куклы какие-то уродливые, у них руки и ноги все длинные и скрученные, туловища разбухшие, а головы просто огромные, будто чужие приделаны. Причём лица у них — и не лица, а просто морды — да такие страшенные! И все куклы значками непонятными разрисованы и звёздами.
Но я почти не испугался — наверное, силы кончились попросту, даже бояться устал уже. Попятился только и дальше выбираться оттуда собрался. На трактор лезть расхотел.
Вдруг сзади — голос: «И это всё один трактор, не два!». Низкий и жестяной какой-то. И почему-то на женский похож.
Я так вздрогнул, чуть снова не упал. Как от тока электрического.
Обернулся — в паре шагов от меня солдат, с папироской во рту. Офицер, вернее. Наш — обычный, в фуражке и с погонами. А лицо какое-то знакомое даже. Он усмехнулся так непонятно: «Думаешь разорвало его? Нет… Он такой у нас и должен быть. Он — зыбкий!».
Я не отвечал ничего, всё с мыслями собраться пытался, но без толку. Какие тут мысли. Как во сне всё страшном, и давно уже… Одно ясно было, сразу — что это опасный человек, очень. И он совсем не моргал, да и глаза у него такие выпуклые были, что веками их и не прикрыть, наверное. Мне показалось, что они даже стеклянные у него.
Страница 4 из 6
