Неправильные пчёлы

Щелчок зажигалки, затяжка, дым. Размеренно тарахтит генератор — первые дни, как заступил на вахту, рокот его раздражает, но потом ничего, привыкаешь, и перестаёшь замечать. На свой лад гремит и лязгает сортировочная, с участка её толком не разглядишь — лишь курганы брёвен да подъёмные краны, подпирающие макушками небо. На небе, кстати, ни облачка, удивительно для октября, хоть и зябко, и ветрено. А лес тихий, спокойный, будто бы дремлет. Деревья умирают стоя? Так и есть, и некоторым из них суждено умереть во сне. Однако, не надо паники: море зелёное сродни морю обычному, и его не вычерпать даже объёмным ведёрком харвестера.

— Иди жрать! — кричит Лёха в распахнутое оконце, из которого прёт всё тот же чадопар.

Окурок отправляется в жестяную банку (пожарная безопасность — прежде всего!), поднимаюсь, иду. Тоже в жестяную банку, раз уж на то пошло, только для людей. Дружно называем её субмариной (отделения, соответственно, рубками, или отсеками), пусть на флоте никто и не служил.

— «Планты против зомбей» — это что-то с чем-то! — говорит Лёха, пока я накладываю.

— Второй день отлипнуть не могу!

С непривычки Лёху можно принять за лешего: лохматый, небритый, с помятым лицом и в помятой одежде, но я ему напарник, и выработал иммунитет. Это как с фильмом ужасов: если смотреть раз за разом, уже не страшно, а весело. Макароны товарищ не промыл, и блюдо очень похоже на название той игрушки, в которой он сейчас обитает. Секрет приготовления прост: вскипятить воду, бросить лапшу, подождать, пока вода испарится, вывернуть в кастрюлю банку тушёнки, тщательно перемешать. Приятного аппетита!

— С тех пор, как разглядел перед носом морковку и почувствовал себя ослом, — бросаю в ответ небрежно, — компьютерные игры совершенно не моё.

— Чью-чью морковку ты почувствовал? — Лёха на миг отрывается, — а, понял: хандра.

— Ну, да, вроде того, — пожимаю плечами, — игры в контакты и однотрахники тоже затрахали… Лёха не отвечает — в параллельной реальности началась какая-то ожесточённая схватка. С тем же успехом можно разговаривать с электрочайником или плиткой… — Нет! — рьяно долбит он по кнопкам, — нет, отвалите, фашисты!

За неуёмную любовь к электронным устройствам (особенно, игровым) Лёха и получил своё прозвище — Гаджет. А вот у меня прозвища не было даже в школе, и всё благодаря звучному имени — Семён. Сейчас, в свои тридцать с хвостом, сложно поверить, что когда-то переживал из-за таких пустяков.

— А-а, — «смарт» с глухим стуком бьёт о столешницу, — завалили, гады!

Ещё один парадокс, но с макаронами Лёха разобрался раньше меня, и уже отжимает в кружку пакетик чая. Как там называются эти люди, с асинхронными полушариями, которые могут писать двумя руками одновременно? Амбиграфы? Амбисенсы? Истина где-то рядом… — Ноута не одолжишь, по сети погонять? — хрустит Лёха овсяным печеньем.

— Керогаз мой что-то сегодня совсем плохо берёт, а если и берёт, то трафик жрёт совершенно не в себя.

— Без проблем, — наконец и я добил свою порцию, — но одно условие: чтоб было тихо.

— Знаю, знаю, — перебивает он, — у тебя — спящий режим!

— Вот именно: как поели, так лежим.

Сон перед ночной сменой — вещь полезная, но на свежем воздухе порой такое приснится, что не отмахаешься, как говорится, и трусами. Начиналось-то всё чинно и благородно: сижу на лавочке, курю, размышляю. Вдруг со стороны леса доносится голос Карима, нашего механика:

— Первое правило: во сне никогда не смотри на свои руки.

Я, конечно же, смотрю, и понимаю, что рук у меня нет. В приступе паники бросаюсь к бытовке, но дверь закрыта, и стучать приходится коленом, упираться — лбом. А сзади гул, и он нарастает, и в нём — опасность.

— Впустите, — ору, — вам нельзя без меня!

В ответ — тишина, но вспоминаю про окошко, бегу, бью в него головой. Ставни, рама — всё вылетает с одного удара, протискиваюсь внутрь. И всё б хорошо, но где-то на полпути застреваю — и ни туда, и ни сюда! Субмарина смеётся, субмарина грохочет, и перекусывает пополам… Проснулся я под зычный голос Мыколы — самого старшего из нашей бригады, на голом автопилоте накрылся подушкой, однако, не помогло. Вообще-то Мыколу звать Николаем, родом из-под Николаева, но в девяностые отправился на заработки за кордон, и до того дозарабатывался, что назад уже не вернулся. По виду Мыкола вылитый Тарас Бульба (пудов только поменьше), характер вспыльчивый, взрывоопасный — сало с перцем, как выразился однажды Лёха.

— Та что ты будешь делать, опять срач на камбузе! Ничего личного, хлопцы, но в наши времена за такое расстреливали!

— Лучше б спасибо сказал, — бормотание Гаджета почти не разобрать, — что и вам пожрать оставили… — Та такие харчи и поросю в кормушку стыдно вываливать!

— Поросю, не поросю, а я бы покушал, — а это уже басок Серёги, напарника Мыколы, — аппетит после работы лютый!