Неправильные пчёлы

Я-первый отомстил бы — превратил рой в пепел, а пепел ещё раз сжёг, мне-второму всё равно, пусть и могу до ос-стрекоз дотянуться. Они чувствуют, они понимают, и скоро улетят, скоро исчезнут. Где-то в чаще бродит Лёха, в буквальном смысле сгоревший на работе. Невероятно, но он до сих пор не понял, и думает, что видит страшный сон… Делаю всего один шаг, но оказываюсь рядом с субмариной — у смерти есть свои преимущества. Алым зрачком тлеет огонёк сигареты, Мыколе не спится. Он уже знает, однако, ещё не в силах поверить тому, что нашёптывают голоса. Именно Коля поднимет тревогу, вместе с Каримом рванут на делянку, где обнаружат два трупа, две выведенных из строя машины. Запомнится случай надолго, дело дойдёт до комиссии с особыми полномочиями, до файлов под грифом «секретно», но только Мыкола будет знать, что к чему, увидит от начала и до конца. Теперь он глазастый, и всё благодаря одному лишь укусу. Он и в «Битве экстрасенсов» не ударил бы в грязь лицом, сражайся там экстрасенсы. Зелёному поможет забыть о странных осах, с работы уволится, крутое пике запоев, дно, и только после этого, кажется, примет дар. Меня бы тоже увидел, покажись я ему, вот только, боюсь, моё появление запустит ход событий по иной колее… Шаг домой, где мама, проснувшись в холодном поту, шлёпает на кухню, пьёт капли от сердца. Шаг в спальню той, которую когда-то любил, любил до безумия, оставившей в душе глубокую рану. Наблюдаю, как занимается сексом с тем, кого я-первый считал своим лучшим другом, но он-то и увёл её из-под венца. Жизнь есть жизнь: кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. Кажется, она меня видит, когда добирается до самого пика — глаза распахиваются широко-широко. А может, я только хочу так думать, и на самом деле то отблеск сакрального, доступного лишь матерям, понимания, что новая жизнь началась здесь и сейчас? Жизнь отвечает на смерть новой жизнью, смерть прочёсывает прожектором местность в поисках новых жертв. Паритет без начала и без конца.

Возвращаюсь в лес, к исполинским елям, пробираюсь в самую глушь. Замшелые деревья стоят плотно, будто витязи, сомкнувшие строй. Лес умеет хранить свои тайны, и я не тревожу его. Нахожу Лёху, беру за руку, веду, будто ребёнка, к трамваю в небесах. Последняя остановка — неизвестность, в такой путь лучше отправляться вместе.