Всем привет. Эта история началась с того, что мне позвонил один старый знакомый и попросил его забрать из психиатрической лечебницы, в которую он недавно угодил. Я, конечно, удивился — вроде он парняга здоровый и с головой всегда дружил, а тут на тебе, психушка. Макар по поводу причин нахождения в лечебнице особо не распространялся, да и я не стал расспрашивать.
Добавить в моё избранное
20 мин, 59 сек 5000
Это была старая статуя какого-то рабочего, вроде шахтёра, и это было не удивительно. Я посветил в то место, откуда этот шахтёр упал и обомлел, постамент находился не меньше, чем в трёх метрах от края дороги. Я перевёл луч фонаря на статую и внезапно в аллее, раздался противный хихикающий смех. В тот же момент голова статуи развернулась в мою сторону.
Вот тогда я испугался по настоящему. Это был не страх, а ужас, который в мгновенье затопил мой разум, пробудив инстинкт самосохранения. Я, как мог быстро, понёсся к выходу из аллеи, но чем дольше я бежал, тем дальше становился выход. Проклятые статуи стали вываливаться на дорогу чуть ли не через каждые пятнадцать шагов, я еле успевал их перепрыгивать. А вокруг всё звучал этот мерзкий смех.
Не помню, сколько я бежал, но наступил момент, когда каждый глоток воздуха отдавался жгучей болью в груди, и тогда я остановился, пытаясь перевести дух. Фонарь, каким-то чудом, не смотря на моё паническое бегство, так и остался в руке, я развернулся, осветил дорогу. За моей спиной тяжело шагали не меньше десяти-пятнадцати изваяний, рабочие, шахтёры, какие-то женщины с молотами, и все тянули ко мне свои каменные руки с осыпавшимися пальцами. Я развернулся и рванул дальше, но через несколько метров споткнулся обо что-то и кубарем полетел по дороге, фонарь вылетел из руки, оставив меня в полной темноте.
Судя по звуку падения, фонарь был где-то рядом, я встал на четвереньки и судорожно зашарил руками по дороге. Ещё несколько секунд и фонарь вновь был в моих руках, сзади раздался звук, будто каменную плиту тащат по асфальту, я развернулся и посветил в сторону шума… Прямо передо мной был тот самый рабочий, которого я увидел первым. В тот же момент он протянул руку и схватился за мою лодыжку. От его руки исходил сильный холод, будто на ногу положили компресс из сухого льда, я попытался вырвать ногу из захвата, дёргался, бил его свободной ногой и руками по лицу, но безрезультатно, я тупо бился об стену. А потом мне стало хреново, очень хреново, я заметил, как по той руке, которой статуя держала меня за ногу, быстро поползла сеть тёмных нитей, похожих на вены. Когда эти вены проявились на голове, статуя открыла рот и издала какой-то сиплый вздох, похожий на стон зомби из ужастиков.
Тогда до меня дошло, что поганая статуя вытягивала из меня жизнь, как бы это странно не звучало. Как я и говорил, силы быстро меня покидали и руки становились всё тяжелее и тяжелее, а каменный шахтёр наоборот становился всё сильнее, он начал вставать на ноги, но не удержался и завалился через бордюр в какую-то придорожную канаву. Ногу мою он так и не выпустил. Обстановка сменилась и я зашарил руками по сторонам в попытках найти хоть какое то оружие. На мою удачу под руку подвернулся довольно увесистый кусок бордюрного камня, который, видимо, вывернул шахтёр, когда падал. Валявшийся на дороге фонарь осветил лицо статуи, исчерченное венами, да эта рожа уже и не была каменной, я хрен знает как, но эта штука наполнялась жизнью. Но как бы то ни было, я схватил тот камень и со всего размаху долбанул нападавшего по лицу. Я ожидал удара камня о камень, осколки или типа того, но вместо этого камень с чавкающим звуком вошёл во что-то мягкое, голова шахтёра откинулась, и в свете фонаря я увидел, что камень торчал из правой стороны лица статуи, которая, оказалось, была мягкой, как сырой цемент.
Шахтёр взвыл и завалился на спину, а я вылез на дорогу, схватил фонарь и осветил дорогу. Перед глазами всё плыло, но сквозь эту пелену я разглядел других големов, еле плетущихся в мою сторону. Медлить было нельзя, и я, собрав все оставшиеся силы, поковылял к выходу из этого ада. Я почти пробежал до выхода, как в метре передо мной, буквально из ниоткуда появился человек. Инстинктивно я отшатнулся назад и осветил фонарём нового противника. Это была девчонка лет тринадцати, одетая в какие-то лохмотья и висела она в метре над землёй. Видит Бог, её лицо, было лицом трупа: серое, местами распухшее, со следами тления.
— Последнее, что я помню, как распахнулись её затянутые бельмами глаза, и без того мерзкая рожа растянулась в улыбке, оголив то, что у неё осталось вместо зубов. Издав тот самый мерзкий смех, тварь бросилась на меня.
— Мак немного помолчал и закончил свой невероятный рассказ, — а очнулся я уже в больнице.
— Дааа, — протянул я, — нифига себе история, жалко, что доказательств никаких не осталось.
— Осталось, вот, смотри! — он закатал штанину, на его ноге было чёрное пятно, в форме пятерни, от которого сантиметров на двадцать расходились во все стороны чёрные нити «жженых» вен.
Кружка с пенным так и застыла у моего рта.
— Видал? В больнице сказали это такой синяк, странный, но синяк и не больше. Сколько уже времени прошло, «синяк» не уменьшился, а чёрных вен от него всё больше и больше!
Вот так вот мы и сидели, я всё расспрашивал его о произошедшем, он отвечал, периодически смотрели на странную отметину на ноге, а потом, сославшись на внезапный приступ слабости, мой друг ушёл домой.
Вот тогда я испугался по настоящему. Это был не страх, а ужас, который в мгновенье затопил мой разум, пробудив инстинкт самосохранения. Я, как мог быстро, понёсся к выходу из аллеи, но чем дольше я бежал, тем дальше становился выход. Проклятые статуи стали вываливаться на дорогу чуть ли не через каждые пятнадцать шагов, я еле успевал их перепрыгивать. А вокруг всё звучал этот мерзкий смех.
Не помню, сколько я бежал, но наступил момент, когда каждый глоток воздуха отдавался жгучей болью в груди, и тогда я остановился, пытаясь перевести дух. Фонарь, каким-то чудом, не смотря на моё паническое бегство, так и остался в руке, я развернулся, осветил дорогу. За моей спиной тяжело шагали не меньше десяти-пятнадцати изваяний, рабочие, шахтёры, какие-то женщины с молотами, и все тянули ко мне свои каменные руки с осыпавшимися пальцами. Я развернулся и рванул дальше, но через несколько метров споткнулся обо что-то и кубарем полетел по дороге, фонарь вылетел из руки, оставив меня в полной темноте.
Судя по звуку падения, фонарь был где-то рядом, я встал на четвереньки и судорожно зашарил руками по дороге. Ещё несколько секунд и фонарь вновь был в моих руках, сзади раздался звук, будто каменную плиту тащат по асфальту, я развернулся и посветил в сторону шума… Прямо передо мной был тот самый рабочий, которого я увидел первым. В тот же момент он протянул руку и схватился за мою лодыжку. От его руки исходил сильный холод, будто на ногу положили компресс из сухого льда, я попытался вырвать ногу из захвата, дёргался, бил его свободной ногой и руками по лицу, но безрезультатно, я тупо бился об стену. А потом мне стало хреново, очень хреново, я заметил, как по той руке, которой статуя держала меня за ногу, быстро поползла сеть тёмных нитей, похожих на вены. Когда эти вены проявились на голове, статуя открыла рот и издала какой-то сиплый вздох, похожий на стон зомби из ужастиков.
Тогда до меня дошло, что поганая статуя вытягивала из меня жизнь, как бы это странно не звучало. Как я и говорил, силы быстро меня покидали и руки становились всё тяжелее и тяжелее, а каменный шахтёр наоборот становился всё сильнее, он начал вставать на ноги, но не удержался и завалился через бордюр в какую-то придорожную канаву. Ногу мою он так и не выпустил. Обстановка сменилась и я зашарил руками по сторонам в попытках найти хоть какое то оружие. На мою удачу под руку подвернулся довольно увесистый кусок бордюрного камня, который, видимо, вывернул шахтёр, когда падал. Валявшийся на дороге фонарь осветил лицо статуи, исчерченное венами, да эта рожа уже и не была каменной, я хрен знает как, но эта штука наполнялась жизнью. Но как бы то ни было, я схватил тот камень и со всего размаху долбанул нападавшего по лицу. Я ожидал удара камня о камень, осколки или типа того, но вместо этого камень с чавкающим звуком вошёл во что-то мягкое, голова шахтёра откинулась, и в свете фонаря я увидел, что камень торчал из правой стороны лица статуи, которая, оказалось, была мягкой, как сырой цемент.
Шахтёр взвыл и завалился на спину, а я вылез на дорогу, схватил фонарь и осветил дорогу. Перед глазами всё плыло, но сквозь эту пелену я разглядел других големов, еле плетущихся в мою сторону. Медлить было нельзя, и я, собрав все оставшиеся силы, поковылял к выходу из этого ада. Я почти пробежал до выхода, как в метре передо мной, буквально из ниоткуда появился человек. Инстинктивно я отшатнулся назад и осветил фонарём нового противника. Это была девчонка лет тринадцати, одетая в какие-то лохмотья и висела она в метре над землёй. Видит Бог, её лицо, было лицом трупа: серое, местами распухшее, со следами тления.
— Последнее, что я помню, как распахнулись её затянутые бельмами глаза, и без того мерзкая рожа растянулась в улыбке, оголив то, что у неё осталось вместо зубов. Издав тот самый мерзкий смех, тварь бросилась на меня.
— Мак немного помолчал и закончил свой невероятный рассказ, — а очнулся я уже в больнице.
— Дааа, — протянул я, — нифига себе история, жалко, что доказательств никаких не осталось.
— Осталось, вот, смотри! — он закатал штанину, на его ноге было чёрное пятно, в форме пятерни, от которого сантиметров на двадцать расходились во все стороны чёрные нити «жженых» вен.
Кружка с пенным так и застыла у моего рта.
— Видал? В больнице сказали это такой синяк, странный, но синяк и не больше. Сколько уже времени прошло, «синяк» не уменьшился, а чёрных вен от него всё больше и больше!
Вот так вот мы и сидели, я всё расспрашивал его о произошедшем, он отвечал, периодически смотрели на странную отметину на ноге, а потом, сославшись на внезапный приступ слабости, мой друг ушёл домой.
Страница 2 из 6
