Аллея

На прощанье он взял с меня обещание не повторять его ошибку и, что бы ни случилось, не соваться в ту аллею.

С последней нашей с Макаром встречи прошло изрядно времени, и вот однажды мне позвонил незнакомец, представившийся следователем, который рассказал, что Макар найден мёртвым у себя дома. Последний, кому он звонил, был я. Вдаваться в подробности следователь не стал, а пригласил меня для дачи показаний.

Через два дня я сидел в полиции и как на духу выкладывал ту странную историю, которую мне поведал Макар. Следователь всё записал, уточнил, не состоял ли Мак в сектах или не употреблял ли запрещённых препаратов, после чего я расписался в протоколе за правильность показаний, и после недолгой беседы меня отпустили, на всякий случай посоветовав особо далеко не уезжать.

Как выяснилось, Макар умер несколько дней назад, от сильного истощения, которое привело к остановке сердца. В руке у него была зажата записка, в которой было всего несколько слов «помни что обещал!».

Послание было явно адресовано мне, и я решил разобраться во всей этой мрачной истории. Припомнив и записав рассказ Макара, я начал своё расследование. Из немногочисленных данных, которые я сумел раздобыть по архивам и вырезкам из газет получалось вот что… Тот злосчастный посёлок был основан восемьдесят шесть лет назад, как шахтёрское поселение и назывался Шварц, что в переводе с немецкого значило «чёрный». Поначалу всё шло не плохо, шахта работала хорошо, травматизм почти нулевой, но однажды в шахте произошла авария, при которой погибло около сорока человек. Единственный живой рабочий, извлечённый из завала, говорил, что перед взрывом все внезапно схватились за голову и повалились на пол. Он запомнил только этот момент, следующее, что он помнил, это то, как его привели в сознание на поверхности. Через некоторое время он умер, как и Макар, от истощения. В общем, после этой аварии дела пошли хуже — в шахте то и дело происходили несчастные случаи, иногда и с летальным исходом, но закрывать её никто не собирался, развивающаяся держава требовала всё больше и больше ископаемого топлива.

Дела в самом посёлке обстояли не намного лучше: участились преступления, поначалу несерьёзные — кражи, драки, но дальше — больше, и мне чаще стали попадаться на глаза статейки про убийства, изнасилования и тому подобное. К началу Великой Отечественной Войны население Шварца на шестьдесят процентов состояло из отсидевших и имевших условные сроки людей.

Вот, в общем, и всё, после войны посёлок в советских газетах не упоминался, ни какой пропажи людей, следов в виде ладоней, мёртвых детей, ничего. Только то, что в сорок шестом году он был переименован в Горюново.

Тогда я решил сам съездить туда и попробовать пообщаться с кем-то из местных старожилов. Бывший Шварц, а ныне Горюново, представлял собой довольно печальное зрелище, он почти вымер, некоторые дома развалились от ветхости, дорог почти не осталось, так, просёлки, тропинки. За всё время, что я бродил по посёлку, мне встретилось всего два человека. да и те были в невменяемом алкогольно-угарном состоянии.

Я уже отчаялся найти хоть кого-то адекватного, как вздруг у самого крайнего дома меня окликнул старик, такой классический дед, в сапогах, телогрейке.

— Молодой человек, не поможете? — спросил он дребезжащим голосом, — силы у меня не те уже, ноги не держат, да и руки вот… Дед явно испытывал трудности с передвижением, и я помог ему выйти из такого же, как и все остальные, ветхого домишки и присесть на лавочку.

— А что Вы тут ищете, юноша? — прищурившись спросил дед, — я тут давно живу, всех знаю, и посторонние люди сюда не часто заглядывают.

Я понял, что нашёл того, кто мне нужен, и рассказал ему историю Макара, удержав конечно некоторые детали. Дед дослушал и после долгого молчания выдал.

— Опять Алиска. Ох, не надо было ему в аллею эту соваться, гиблое место. Понял я, Вы хотите разобраться тут во всём, да?

Я кивнул в знак согласия.

— Ну тогда пойдёмте, может чем и помогу.

Я прошёл за дедом в дом, он попросил меня посидеть в прихожей, а сам прошёл в комнату и зашарил по шкафу. Вскоре он вернулся с большой толстой папкой.

— Я в то время тут участковым работал, помню это дело. Так я его и не распутал, а там и пить начал, да и уволили меня потом из органов, но бумажек я много собрать успел. А папку можете себе забрать, мне она без надобности, теперь Вы это дело вести будете. Я попрощался со стариком, имени которого, к своему стыду, не удосужился узнать, и, выйдя на улицу, отправился в путь к автобусной остановке.

— Только в аллею не ходите, изведёт упыриха. Все кто туда заходит, долго не живут! — донёсся до меня голос старика, но обернувшись, я никого не увидел.

Когда я добрался до дома, было уже темно, но желание поскорее разобраться в происходящем было настолько сильным, что я решил начать изучение папки немедленно.