Алазарь

Плохой новостью был… Алазарь? Он стоял спиной к Тиму и странно раскачивался из стороны в сторону. Лохматая голова качалась не в такт, а часто-часто, как у фигурки маятника.

Тимур сделал очень аккуратный шажок в сторону рычага. Алазарь медленно двинулся к поезду, подволакивая ноги. Худая подростковая рука истекала кровью и безжизненно висела вдоль тела. Тимур сделал еще шажок и еще. Он готов был молиться всем когда-либо придуманным в мире богам, лишь бы оно не повернуло головы в его сторону.

Что произойдет, если дернуть рубильник? Из пола выпрыгнут танцовщицы в перьях? Или выйдет ведущий и скажет, что главный приз — это билет в химчистку костюмов и галстуков? А может, поезд сразу закроет двери и уедет, оставив его здесь навсегда в компании полудохлого существа?

Алазарь подковылял к чернеющему проему вагона и остановился. До рубильника оставались считанные шаги, и тут Алазарь повернул голову. Тимур закрыл рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Из-под длинной челки на щеке поблескивал шар глазного яблока. Он слегка болтался в такт раскачивающейся голове. Как мячик на веревочке. Тим когда-то покупал такой своему доберману по кличке Ларда. Ей так нравилось тянуть этот мячик из рук хозяина.

Едва вспомнив, Тим тут же запретил себе думать, но опоздал. Мысли о Ларде, радостно виляющей пятисантиметровым хвостиком и отрывающей чей-то глаз… Тим шумно выдохнул, наваждение развеялось, но существо замерло. Оно ничего не предпринимало, просто стояло себе и стояло, раскачивая головой, в этих потерявших цвет, пропитанных кровью кроссовках. Тимур также не шевелился, пока злое воображение нашептывало ему странные мысли:

«Я знаю, что ты здесь, чувак, но давай прикинемся, что это неправда, окай? Я тут себе малеха постою, а ты там мути, что хочешь, с этим рубильником, до которого мне нет дела, да? Зачем призвал меня, смертный, хорошая собака, иди сюда, стой, помогите!» Существо как будто вздохнуло всем телом и потянулось. Тимур старался вообще не дышать. Алазарь направился к следующей двери и остановился, наполовину скрывшись за колонной. Что ж, по крайней мере, он Тимура сейчас не увидит. Тимур как можно тише подобрался к рубильнику и протянул было руку, но что-то не давало ему покоя. Он снова как можно тише открыл книгу.

Алазарь ждал. Он стоял ровно посередине между двумя колоннами. Тимуру, если он хотел успеть в поезд, пришлось бы пробежать мимо него. А вдруг поймает? Маятник головы усилился.

Тимур еще раз скользнул глазами по строкам и понял кое-что важное. Он понял, о каком старике идет речь, и от этого хотелось снова зарыдать. Отметив, насколько дрожат его руки, Тимур бесшумно захлопнул книгу и схватился за рубильник. Потянул.

Лампы в вагонах заморгали, включаясь одна за другой. Ряды пыльных люстр на потолке станции вспыхнули по очереди вместо аварийных фонарей. Стало ослепительно светло. Тимур зажмурился и несколько мгновений не мог заставить мышцы двигаться, но лай заставил его очнуться. Доберман припадал к земле и скалился на Алазаря, тот сжимался от каждого рыка, закрывая раненую руку.

Тим со всей отчетливостью понял, что конечность Алазаря растерзал не наркотический некроз… а затем рывком бросился к ним.

— Ларда! Фу! — приказал Тимур.

— Осторожно, двери закрываются.

Собака сиганула прочь! Тимур поднажал и на полной скорости впечатался в тощую спину. Тело в последний момент ввалилось в закрывающиеся двери. Тимур не успел. Он опустился на пол грязной платформы и содрогнулся от кашля, пока поезд ритмичными рывками потихоньку набирал скорость. Состав ушел, но пол все дрожал. Гул не стихал ни на минуту, казалось, сам метрополитен с появлением электричества запульсировал в ровном приятном ритме. А потом в окно постучали.

То ли он устал удивляться, то ли болела шея. Тимур уже не стал оборачиваться. Ну что он там увидит? Окно, а за ним тьма тоннеля да бегущие провода. Ничего нового. Напротив него сидел подросток и, казалось, спал, прижимая к животу книгу, как нечто очень драгоценное.

Вагон был пуст.

Тимур равнодушно понаблюдал за болтающимся шариком, потом пересел к мальчику и попытался вернуть глаз в глазницу. Тот выскальзывал и не поддавался. Может, ему просто нравилось висеть и качаться? Пациент резко дернулся, улыбнулся и сказал:

— Да не надо, теперь я уже сам.

Тимур откашлялся и спросил, внутренне поражаясь собственному спокойствию:

— Ты типа смерть, да?

Подросток захохотал.

— Глупости какие. Мне конечно, лестно, но нет. Я не смерть.

— Кхм, тогда, может… проводник? — продолжал настаивать Тим.

— О! Тогда я бы предложил тебе чаю.

— Но я ведь умер, так?

— Ненадолго… Нам с тобой удалось в итоге завести твое сердце. Так что технически ты вполне живой.

Парень похлопал Тима по груди, как раз в районе сердца, и отвернулся.