Он был протяжным, как нить паука, громким, словно его умножили на миллион. Во рту сразу стало кисло; я затаил дыхание — но не для того, чтобы расслышать этот и без того слышимый сквозь стены, запредельный вопль, а чтобы расслышать то, что будет после… Что стало причиной этого крика, какая адская боль, какой неописуемый страх могли вызвать его?
Добавить в моё избранное
20 мин, 33 сек 19379
Они, смешавшись, должны были погасить друг друга — такова была моя теория, но она потерпела крах. Всего лишь версия, в которую я поверил, но вместо одного вопля получил два.
Я прибегаю домой, но и здесь вопль Антона, вырвавшийся из его рта в момент мучительной и жестокой смерти, находит меня — для него нет границ.
Он кричит. Потом она. Они словно пугаются, услышав друг друга, и поочередно вскрикивают то он, то она. И вопль их возрастает стократно. Я закрываю уши, закрываю глаза, укрываюсь одеялом и после каждого нового крика представляю их невидимые тела. Они на стене, они на потолке — мохнатые кошки-пауки с множеством зеленых глаз и хищных кривых щупалец. Они подползают ко мне, я отбрасываю в сторону одеяло и как пружина выпрыгиваю из постели, накинув пальто — вылетаю на улицу.
Я, бегу проламывая волосяной лед на зеленых лужах. Вопль Антона преследует меня, как проклятие. Но проклят ли я? Ту женщину, вопль которой я слышал последние недели — я не убивал. Это не проклятие, и не карма. Это просто вопль. Дикий отчаянный, возрастающий крик.
Он растет как подошва гигантского ботинка над моей головой, и я чувствую, что он меня вот-вот накроет. Я останавливаюсь — сил больше нет бежать. Ужас овладевает мной и я кричу, кричу так, что кровь льется из ушей и взорвавшийся ветер сносит два похожих на цепи алых ручейка. Мне чудится, что он несет эти похожие на цепи ручейки на километры, вытягивая из моих ушей всю кровь! Мне нестерпимо больно и нестерпимо страшно, и я кричу и крик мой сильнее жизни. Я хочу замолчать, но не могу. И в какой-то момент я понимаю, что я — это вопль! Кричащая душа выдохлась из моего рта и замерла в воздухе. На земле осталась скрюченная, агонизирующая оболочка — голова в луже крови.
Объятый ужасом я кричу, не в силах выдержать скорбный вид своего тела. Мне вторят вопли умерших людей, и кажется, что земля от поднятых децибел разорвется на куски.
Смирившись с таким концом, я не ведаю, что самое страшное ждет меня впереди.
Мое тело, валяющееся на грязном асфальте, медленно поднимается на ноги! Пошатываясь, оно идет по улице, я кричу ему требуя остановится, но все что у меня выходит — это вопль.
Я кричу, а тело идет. Оно бежит, спотыкается, падает, встает и снова бежит.
А я кричу, вопию во вселенское Ничто, и не могу обрести покой.
Я прибегаю домой, но и здесь вопль Антона, вырвавшийся из его рта в момент мучительной и жестокой смерти, находит меня — для него нет границ.
Он кричит. Потом она. Они словно пугаются, услышав друг друга, и поочередно вскрикивают то он, то она. И вопль их возрастает стократно. Я закрываю уши, закрываю глаза, укрываюсь одеялом и после каждого нового крика представляю их невидимые тела. Они на стене, они на потолке — мохнатые кошки-пауки с множеством зеленых глаз и хищных кривых щупалец. Они подползают ко мне, я отбрасываю в сторону одеяло и как пружина выпрыгиваю из постели, накинув пальто — вылетаю на улицу.
Я, бегу проламывая волосяной лед на зеленых лужах. Вопль Антона преследует меня, как проклятие. Но проклят ли я? Ту женщину, вопль которой я слышал последние недели — я не убивал. Это не проклятие, и не карма. Это просто вопль. Дикий отчаянный, возрастающий крик.
Он растет как подошва гигантского ботинка над моей головой, и я чувствую, что он меня вот-вот накроет. Я останавливаюсь — сил больше нет бежать. Ужас овладевает мной и я кричу, кричу так, что кровь льется из ушей и взорвавшийся ветер сносит два похожих на цепи алых ручейка. Мне чудится, что он несет эти похожие на цепи ручейки на километры, вытягивая из моих ушей всю кровь! Мне нестерпимо больно и нестерпимо страшно, и я кричу и крик мой сильнее жизни. Я хочу замолчать, но не могу. И в какой-то момент я понимаю, что я — это вопль! Кричащая душа выдохлась из моего рта и замерла в воздухе. На земле осталась скрюченная, агонизирующая оболочка — голова в луже крови.
Объятый ужасом я кричу, не в силах выдержать скорбный вид своего тела. Мне вторят вопли умерших людей, и кажется, что земля от поднятых децибел разорвется на куски.
Смирившись с таким концом, я не ведаю, что самое страшное ждет меня впереди.
Мое тело, валяющееся на грязном асфальте, медленно поднимается на ноги! Пошатываясь, оно идет по улице, я кричу ему требуя остановится, но все что у меня выходит — это вопль.
Я кричу, а тело идет. Оно бежит, спотыкается, падает, встает и снова бежит.
А я кричу, вопию во вселенское Ничто, и не могу обрести покой.
Страница 6 из 6
