Сосед напротив

— Ты их, небось, выставил из кабинета?

— Естественно.

— В чем же собственно будет заключаться моя помощь?

Дальнейшее они уже обсудили при личной встрече. Так совершенно неожиданно для себя Стрелецкий подписался на дело, еще даже не представляя, что ему предстоит делать.

Полковник приехал к нему в институт в форме, чего старался никогда не делать. Стрелецкий не впервой консультировал его и знал, что если Забродин брался за дело, то всерьез и вплотную. Спал по 3 часа в сутки, все время на колесах, забывал о еде.

Говоря «на колесах», Стрелецкий имел в виду не только автомобиль. Хотя в это время полконика в кабинете было не застать. Он принимал сильные препараты, и Стрелецкий как специалист часто предупреждал его, что если он не откажется от пагубной привычки, то может кончить как Майкл Джексон.

Забродин выглядел подавленным. Стрелецкий понял, что не только от убийства сотрудницы, но и от общего непонимания ситуации. Судя по всему, он приехал к профессору с надеждой, что умный человек все разъяснит, расставит по полочкам, и полковник снова ринется в бой.

Стрелецкий внутреннее вздохнул. Ну, не подразумевает специфика его знаний всем понятную установившуюся истину. Призраки крайне неадекватный контингент. Объяснить все невозможно. Так что, пожалуй, полковник обратился не совсем к тому человеку.

Человека из силовых структур можно было презирать и сторониться за многое. За вседозволенность, хамство, взятничество, но только не за короткий сухой язык. Уже спустя пару минут разговора Стрелецкий знал суть.

Дело в том, что под подозрен6ие попала одна из жертв Обманутого Жениха.

— Ее зовут Наталья Омельченко. Поначалу все как обычно, — рассказывал Забродин.

— Амнезия, апатия. Человек — растение. А затем память вернулась. Но про то, что с ней случилось, Омельченко сказала, что так ничего и не вспомнила. От родителей съехала, сняла квартиру. С работы уволилась.

— Ну и что? Тяжелые воспоминания, захотела сменить обстановку.

— Мы не знаем, что она захотела. Все свободное время Омельченко бродит по городу, заходит на какие-то то стройки.

— Мономания. Это когда жертву тянет к своему мучителю. Она даже может испытывать восторг и почитание перед ним. Патология конечно.

— Теперь это и я знаю. Мы за ней проследили, но без толку. Пару раз она прошлась местами более ранних деяний маньяка, но, скорее всего, это случайность. Дело в том, что когда Омельченко стала искать съемную квартиру, мы подсуетились и подсунули ей комнату напротив квартиры, используемой ФСБ.

— Конспиративной квартирой?

— Ну, это слишком громко звучит. Наши сотрудники использовали ее для встреч с осведомителями. Не на улице же с ними светиться.

— У вас на маньяка есть что-нибудь конкретное?

— Ровным счетом ничего. Ни отпечатков. Ни слюны, ни пота, спермы нет. На месте преступления всегда остаются микроскопические частицы. В нашем же случае нет ничего! Будто действует… — Дух бесплотный.

— Теперь понимаете, почему я к вам обратился?

— Понимаю. Не понимаю только, чего вы от меня ждете?

— Так получилось, что этой квартиркой давно никто не пользовался. Мы хотим, чтобы вы там пожили.

— Что? Простите?

— Мы выделим вам охрану. На двери телекамера, датчики движения. Как только сосед откроет дверь, вы получите сигнал. Не придется даже у глазка дежурить.

— Но какой смысл?

— Скажите, это ваш клиент или нет. У вас же свой барометр имеется.

Стрелецкий сначала отнекивался, а потом подумал. Какого черта? Тема сама идет в руки!

И он согласился. Только от охраны отказался наотрез.

Сам же об этом потом пожалел.

Голуби любят есть глаза.

Был случай, Стрелецкий подвизался в одну экспедицию. Так получилось, что в ней собрались случайные люди. Особенно выделялся Жердяй. Только когда с ним случилось несчастье, Стрелецкий узнал его настоящее имя. А звали его Семен.

Этот Семен громко гоготал, шугал живность, в общем, вел себя неадекватно. Но, конечно же, он не заслужил того, что когда провалился в болото и провел в таком положении, а запрокинутой головой, руки по швам (лямками рюкзака зажало) пять часов. Когда его нашли, голуби как у себя в гнезде хозяйничали у него на лице, воркуя, доклевывали слизистую глаз.

У Стрелецкого было свое мнение, а именно, что призраки таким образом вычленили для себя жертву, нарушившую их покой, но оставил мнение при себе. Его теории обычно не находили поддержки даже среди коллег — исследователей аномальных явлений. Слишком прагматично он к ним относился.

А он не виноват, что считал призраков такой же существенной частью нашей жизни, как например погода.

Когда нечто кинулось на него в темноте кухни, он, не мешкая, вступил в с ним в бой. А именно, треснул обоими сжатыми кулаками что есть сил.