Стрелецкий подождал еще, но звук не повторился…
Добавить в моё избранное
19 мин, 39 сек 565
Выйдя из арки, он очутился на внутриквартальном бульваре, непривычно тихом. Даже не тихом, безмолвном. Полный вакуум звука и движения. Застылая пустота. Ничего.
Профессор не впервые попадал под «вакуумные воронки», но каждый раз это было как впервые. К этому нельзя было привыкнуть, как нельзя привыкнуть к смерти.
Однако куда идти? Он растеряно оглянулся и тут же подскочил на месте от грохота. Вдали сама собой раскололась мусорная урна. Окурки, банки, ваучеры разлетелись, словно от взрыва.
Простите меня, смиренно подумал профессор. Единожды он сравнил призраков с урной, правда, имея в виду, что они настолько же реальны и не имея намерения оскорбить. Теперь же ему об этом напомнили.
Когда он прохромал мимо урны, внутри с жужжанием ползали… Он думал, мухи, оказалось, окурки.
Можно было бы подивиться остроумию призраков. Если бы не абсолютная тишина вокруг. Он был в городе. И он был совершенно один в целом мире. И как им это удается? Надо будет поразмыслить на досуге. Статью написать.
Вскоре Стрелецкий вышел на перекресток. Отсюда хорошо просматривался супермаркет ВДВ. Абсолютно темный, с провалами кон и витрин. Вещь совершенно невозможная. Как-то студенты пригласили его. На первом этаже расположены увеселительные заведения, работающие всю ночь. Машины снуют всю ночь. Теперь же около нет ни одной.
Нет, одна есть. Профессор замер, почувствовав на себе тяжелый взгляд. Вдали у громады магазина вдруг бибикнула сигнализация и по волчьи зажглись ослепительные красноватые фары.
— Нет! — Стрелецкий не разбирая дороги, кинулся прочь, а сзади взревел запускаемый мотор.
Асфальт кончился, профессор, оскальзываясь на кучах сырой земли, бежал, проваливаясь ногами в ямы. Он понял, куда его загнали. На «вечную» стройку на Повстанческой. Землю десять лет назад купил какой-то идиот, огородил забором и ни ничего не построил. Сейчас впереди возвышались голые стены.
Он прикидывал, не может ли это быть опасно, когда его осветили фары, и он скакнул внутрь. А говорят, старик! Вот это выдал прыжок. Ты еще крепкий старик, Розенбом!
Внутри было не так темно, как он опасался. Серые стены больными зубами выступали из тьмы. Сумрак ежился, сдаваясь под натиском холодного света. Он сначала обрадовался, а потом ему стало по настоящему страшно. Нечто освещало здание изнутри.
Из дома впопыхах он успел захватить совсем немного. В их числе эбеновый заостренный стержень. Эбен обладает признаками и дерева и камня, он тонет в воде. Но воздействие на призраков не знает себе равных.
Призрачный свет обеспокоено всколыхнулся. Эбен дернулся в руке, безошибочно указывая направление за спину Стрелецкому. Профессор оглянулся, но лишь затем, чтобы услышать ускользающие шаги и поднятую пыль под потолком. Эбен вновь дернулся, но профессор вновь не успел. Нечто продолжало бегать по стенам, успевая исчезнуть, стоило ему бросить на него взгляд.
Голова закружилась, профессор на секунду ослабил внимание, отшагнул, и тут же нечто развевающееся кинулось на него с потолка. Стрелецкий отшагнул вновь, не глядя. Нога попала на пустоту. Лестницы за ним не было. Только темный провал недостроенной лестничной клетки.
Со всего маху он рухнул в подвал. Он не убился по единственной причине, что внутри устроили стихийную свалку. Так что он угодил на вершину довольно мягкой кучи. Но когда скатился, то наткнулся на битые камни, торчащую арматуру. Вот здесь ему действительно повезло.
Некоторое время он не мог встать, елозил аки червь. Наконец ему удалось за что-то схватиться. Когда увидел за что, не смог сдержать крик. Из мусора торчала вздутая синяя рука.
Почти сразу он увидел непристойно раздвинутые полуразложившиеся ноги. То, что он поначалу принял за расчлененный труп, оказалось двумя трупами. Женщины были обнажены и убиты уже давно. Лица объедены крысами, лицо их изуродовал Жених.
Профессор нашарил в кармане сотовый и дрожащими руками набрал номер Забродина и назвал адрес.
— Я видел два трупа. Но возможно они все здесь. Здесь его лежбище!
— Но девушки ведь возвращались живые! — подавленно возразил полковник.
— Это призраки, не могущие себе найти упокой, пока убийца на свободе! Они и привели меня сюда!
— Значит и моя Катенька… — Сейчас не время для сантиментов!
— Извините, Роман Сергеич! Оставайтесь на месте! Сейчас будет опергруппа! Я сам приеду.
— Нет, я тут не останусь ни на минуту! Хватит с меня этих ужасов!
Он пришел по утро. Полетов был злой и невыспавшийся.
— А где Коля? — спросил Стрелецкий.
— Он больше не придет. Операция закончена, так что можете собираться.
Но Стрелецкий не стронулся с места. Не мог.
— Одевайтесь, профессор, Забродин велел вас доставить, куда скажете.
— Нашел новый схрон? — невинно поинтересовался Стрелецкий.
— Что вы несете?
Профессор не впервые попадал под «вакуумные воронки», но каждый раз это было как впервые. К этому нельзя было привыкнуть, как нельзя привыкнуть к смерти.
Однако куда идти? Он растеряно оглянулся и тут же подскочил на месте от грохота. Вдали сама собой раскололась мусорная урна. Окурки, банки, ваучеры разлетелись, словно от взрыва.
Простите меня, смиренно подумал профессор. Единожды он сравнил призраков с урной, правда, имея в виду, что они настолько же реальны и не имея намерения оскорбить. Теперь же ему об этом напомнили.
Когда он прохромал мимо урны, внутри с жужжанием ползали… Он думал, мухи, оказалось, окурки.
Можно было бы подивиться остроумию призраков. Если бы не абсолютная тишина вокруг. Он был в городе. И он был совершенно один в целом мире. И как им это удается? Надо будет поразмыслить на досуге. Статью написать.
Вскоре Стрелецкий вышел на перекресток. Отсюда хорошо просматривался супермаркет ВДВ. Абсолютно темный, с провалами кон и витрин. Вещь совершенно невозможная. Как-то студенты пригласили его. На первом этаже расположены увеселительные заведения, работающие всю ночь. Машины снуют всю ночь. Теперь же около нет ни одной.
Нет, одна есть. Профессор замер, почувствовав на себе тяжелый взгляд. Вдали у громады магазина вдруг бибикнула сигнализация и по волчьи зажглись ослепительные красноватые фары.
— Нет! — Стрелецкий не разбирая дороги, кинулся прочь, а сзади взревел запускаемый мотор.
Асфальт кончился, профессор, оскальзываясь на кучах сырой земли, бежал, проваливаясь ногами в ямы. Он понял, куда его загнали. На «вечную» стройку на Повстанческой. Землю десять лет назад купил какой-то идиот, огородил забором и ни ничего не построил. Сейчас впереди возвышались голые стены.
Он прикидывал, не может ли это быть опасно, когда его осветили фары, и он скакнул внутрь. А говорят, старик! Вот это выдал прыжок. Ты еще крепкий старик, Розенбом!
Внутри было не так темно, как он опасался. Серые стены больными зубами выступали из тьмы. Сумрак ежился, сдаваясь под натиском холодного света. Он сначала обрадовался, а потом ему стало по настоящему страшно. Нечто освещало здание изнутри.
Из дома впопыхах он успел захватить совсем немного. В их числе эбеновый заостренный стержень. Эбен обладает признаками и дерева и камня, он тонет в воде. Но воздействие на призраков не знает себе равных.
Призрачный свет обеспокоено всколыхнулся. Эбен дернулся в руке, безошибочно указывая направление за спину Стрелецкому. Профессор оглянулся, но лишь затем, чтобы услышать ускользающие шаги и поднятую пыль под потолком. Эбен вновь дернулся, но профессор вновь не успел. Нечто продолжало бегать по стенам, успевая исчезнуть, стоило ему бросить на него взгляд.
Голова закружилась, профессор на секунду ослабил внимание, отшагнул, и тут же нечто развевающееся кинулось на него с потолка. Стрелецкий отшагнул вновь, не глядя. Нога попала на пустоту. Лестницы за ним не было. Только темный провал недостроенной лестничной клетки.
Со всего маху он рухнул в подвал. Он не убился по единственной причине, что внутри устроили стихийную свалку. Так что он угодил на вершину довольно мягкой кучи. Но когда скатился, то наткнулся на битые камни, торчащую арматуру. Вот здесь ему действительно повезло.
Некоторое время он не мог встать, елозил аки червь. Наконец ему удалось за что-то схватиться. Когда увидел за что, не смог сдержать крик. Из мусора торчала вздутая синяя рука.
Почти сразу он увидел непристойно раздвинутые полуразложившиеся ноги. То, что он поначалу принял за расчлененный труп, оказалось двумя трупами. Женщины были обнажены и убиты уже давно. Лица объедены крысами, лицо их изуродовал Жених.
Профессор нашарил в кармане сотовый и дрожащими руками набрал номер Забродина и назвал адрес.
— Я видел два трупа. Но возможно они все здесь. Здесь его лежбище!
— Но девушки ведь возвращались живые! — подавленно возразил полковник.
— Это призраки, не могущие себе найти упокой, пока убийца на свободе! Они и привели меня сюда!
— Значит и моя Катенька… — Сейчас не время для сантиментов!
— Извините, Роман Сергеич! Оставайтесь на месте! Сейчас будет опергруппа! Я сам приеду.
— Нет, я тут не останусь ни на минуту! Хватит с меня этих ужасов!
Он пришел по утро. Полетов был злой и невыспавшийся.
— А где Коля? — спросил Стрелецкий.
— Он больше не придет. Операция закончена, так что можете собираться.
Но Стрелецкий не стронулся с места. Не мог.
— Одевайтесь, профессор, Забродин велел вас доставить, куда скажете.
— Нашел новый схрон? — невинно поинтересовался Стрелецкий.
— Что вы несете?
Страница 5 из 6
