Боярин Ратибор хмуро рассматривал расстилавшуюся пред ним гладь широкой реки, в водах которой отражался алый диск заходящего солнца. На начавшем темнеть небе одна за другой вспыхивали яркие звезды. Однако Ратибор не видел этого — от воды взгляд его устремился к простиравшемуся за рекой густому лесу.
Добавить в моё избранное
17 мин, 54 сек 14084
Белый конь боярина нетерпеливо перебирал ногами на вершине осыпающегося кургана — одним из множества надгробий неведомых древних вождей, чьи усыпальницы возвышались вдоль реки. Сам Ратибор был высоким, плечистым мужчиной лет сорока. В его синих глазах читалась тревога, он напряженно вглядываться в противоположный берег. Ни малейшего движения не угадывалось вдали, никаких признаков по которым можно было бы определить появление неприятеля — и все равно на сердце у бывалого воина было неспокойно. Слишком уж страшные байки с недавних пор стали рассказывать о готских колдуньях, с незапамятных веков живших на побережье двух морей. Старики рассказывали, что иноземные ворожеи — галиурунны колдовством помогали половцам, а до них — печенегам, хазарам, торкам. От времен гуннов пошел союз готских ведьм и кочевых орд, поговаривали, что все гуннские вожди и сам Атилла были рождены от противоестественной связи галиурунн и нечистых духов. Но, до недавних пор вреда от ведуний было немного. Изгнанные из Крыма соплеменниками-христианами, готские ведьмы осели на восточных берегах Сурожского моря. Смешивая свою кровь с половцами, касогами, аланами, колдуньи постепенно растворялись среди них, утрачивая и умения и память о прошлом.
Однако с полвека назад все изменилось. Купцы из Тмутаракани шепотом говорили, что у готов появилась пророчица, воскресившая все самые страшные и тайные умения галиурунн. До русских княжеств о ней доходили лишь туманные, но от этого не менее жуткие слухи. Поговаривали, что эта ведьма уже не человек, а необыкновенно древний упырь, рыщущий по свету чуть ли не со времен гуннов. Говорили, также, что еще лет двести иль триста назад каким-то колдовством колдунью погрузили в смертный сон, полвека назад снятый неким ведьмаком с запада.
Ратибор перекрестился и невольно бросил взгляд назад. За его спиной у подножья холма на горячих степных жеребцах восседало его воинство. Здесь были и безусые юнцы и бывалые воины с посеребренными сединой волосами. Все облачены в кольчуги, все при оружии — мечах, копьях, палицах, луках. Оружие держали наготове — с тех пор как русичи сменили боевые ладьи на коней, нападения ожидали каждый миг.
Ратибор был одним из приближенных людей черниговского князя и лучшим его воеводой. Неудивительно, что князь именно ему доверил столь важное и опасное дело — поход на Тмутаракань. С полгода назад послы оттуда появились при черниговском дворе, со слезной мольбой принять их под давно утраченное покровительство. Страшная беда нависла над Тмутараканью — подзуживаемые лукавыми греками зихи и касоги грабили русских купцов, выжигали посевы, несколько раз врывались и в сам город. Нередко вместе с ними приходили грабить и половецкие орды. Ходили слухи о том, что касоги и степняки готовят большой поход, чтобы окончательно разгромить русский город. И только посланные на юг русские войска могли предотвратить падение последнего русского города на Черном море.
Первоначально Ратибор хотел дойти до города на лодьях — спустившись по Дону в Сурожское море, он рассчитывал и дальше плыть к проливу. Однако налетевший шторм разметал суда, потопил несколько из них, заставив оставшихся русичей высаживаться на берег. Ратибору удалось спасти людей, но не лодьи. К счастью неподалеку от берега оказалось какое-то половецкое становище. Застигнув кочевников врасплох, русичи вырезали степняков и завладели их конями. Однако теперь путь назад им был отрезан — некоторым половцам удалось ускользнуть. Не со дня на день в погоню за беглецами кинутся враги, прознавшие о чужаках в родной степи. Оставалось только идти вперед, в слабой надежде прорваться к Тмутаракани.
Пока им удавалось пройти по степям без боя, однако за рекою, которую касоги называли Пшиж, а половцы Куман, все могло измениться. Едва русичи подошли к ее берегу, как их окутал туман — столь густой и плотный, что буквально стекал на землю клейкой массой. Из-за этого пришлось задержаться у реки на целый день. Выдвигаться в путь им пришлось, едва туман развеялся — промедление могло обойтись дорого. По словам шедшего с ними посла Тмутаракани за Куманом до города было рукой подать, но последние версты пути русичам пришлось бы идти ночью. А вот это и тревожило боярина больше всего — мало ли кто может бродить в ночи по землям, которыми правит бессмертная кровопийца?
Словно в ответ его невеселым мыслям из-за спины послышался стук копыт.
— Нехорошее место это боярин, — раздался негромкий голос.
— О готских ведьмах и раньше страхи рассказывали, а сейчас так и вовсе.
Ратибору не надо было оборачиваться, чтобы узнать, что эти слова произнес Ждан — старый воин, прошедший с черниговским воеводой с полсотни битв.
— Говорят, сама Мара-Смерть восстала из Пекла в этих краях, — произнес гридень.
— На погибель крещенным восстала. Нам на погибель.
— Пустое говорят, — огрызнулся Ратибор-Марена бы греков прежде выморила — к ним у нее счет чай поболе, чем к нам.
Однако с полвека назад все изменилось. Купцы из Тмутаракани шепотом говорили, что у готов появилась пророчица, воскресившая все самые страшные и тайные умения галиурунн. До русских княжеств о ней доходили лишь туманные, но от этого не менее жуткие слухи. Поговаривали, что эта ведьма уже не человек, а необыкновенно древний упырь, рыщущий по свету чуть ли не со времен гуннов. Говорили, также, что еще лет двести иль триста назад каким-то колдовством колдунью погрузили в смертный сон, полвека назад снятый неким ведьмаком с запада.
Ратибор перекрестился и невольно бросил взгляд назад. За его спиной у подножья холма на горячих степных жеребцах восседало его воинство. Здесь были и безусые юнцы и бывалые воины с посеребренными сединой волосами. Все облачены в кольчуги, все при оружии — мечах, копьях, палицах, луках. Оружие держали наготове — с тех пор как русичи сменили боевые ладьи на коней, нападения ожидали каждый миг.
Ратибор был одним из приближенных людей черниговского князя и лучшим его воеводой. Неудивительно, что князь именно ему доверил столь важное и опасное дело — поход на Тмутаракань. С полгода назад послы оттуда появились при черниговском дворе, со слезной мольбой принять их под давно утраченное покровительство. Страшная беда нависла над Тмутараканью — подзуживаемые лукавыми греками зихи и касоги грабили русских купцов, выжигали посевы, несколько раз врывались и в сам город. Нередко вместе с ними приходили грабить и половецкие орды. Ходили слухи о том, что касоги и степняки готовят большой поход, чтобы окончательно разгромить русский город. И только посланные на юг русские войска могли предотвратить падение последнего русского города на Черном море.
Первоначально Ратибор хотел дойти до города на лодьях — спустившись по Дону в Сурожское море, он рассчитывал и дальше плыть к проливу. Однако налетевший шторм разметал суда, потопил несколько из них, заставив оставшихся русичей высаживаться на берег. Ратибору удалось спасти людей, но не лодьи. К счастью неподалеку от берега оказалось какое-то половецкое становище. Застигнув кочевников врасплох, русичи вырезали степняков и завладели их конями. Однако теперь путь назад им был отрезан — некоторым половцам удалось ускользнуть. Не со дня на день в погоню за беглецами кинутся враги, прознавшие о чужаках в родной степи. Оставалось только идти вперед, в слабой надежде прорваться к Тмутаракани.
Пока им удавалось пройти по степям без боя, однако за рекою, которую касоги называли Пшиж, а половцы Куман, все могло измениться. Едва русичи подошли к ее берегу, как их окутал туман — столь густой и плотный, что буквально стекал на землю клейкой массой. Из-за этого пришлось задержаться у реки на целый день. Выдвигаться в путь им пришлось, едва туман развеялся — промедление могло обойтись дорого. По словам шедшего с ними посла Тмутаракани за Куманом до города было рукой подать, но последние версты пути русичам пришлось бы идти ночью. А вот это и тревожило боярина больше всего — мало ли кто может бродить в ночи по землям, которыми правит бессмертная кровопийца?
Словно в ответ его невеселым мыслям из-за спины послышался стук копыт.
— Нехорошее место это боярин, — раздался негромкий голос.
— О готских ведьмах и раньше страхи рассказывали, а сейчас так и вовсе.
Ратибору не надо было оборачиваться, чтобы узнать, что эти слова произнес Ждан — старый воин, прошедший с черниговским воеводой с полсотни битв.
— Говорят, сама Мара-Смерть восстала из Пекла в этих краях, — произнес гридень.
— На погибель крещенным восстала. Нам на погибель.
— Пустое говорят, — огрызнулся Ратибор-Марена бы греков прежде выморила — к ним у нее счет чай поболе, чем к нам.
Страница 1 из 6
