Боярин Ратибор хмуро рассматривал расстилавшуюся пред ним гладь широкой реки, в водах которой отражался алый диск заходящего солнца. На начавшем темнеть небе одна за другой вспыхивали яркие звезды. Однако Ратибор не видел этого — от воды взгляд его устремился к простиравшемуся за рекой густому лесу.
Добавить в моё избранное
17 мин, 54 сек 14085
Да и богиня поганская, небось, бы нас еще в Чернигове умертвила. Нет, здесь просто нежить какая-то чужеземная. Не Марена это — так, моренка, Маринка, шлюха готская, — Ратибор презрительно хмыкнул, сплюнул и отпустил похабную шутку. Ждан повторил ее — не из-за презрения к неведомой колдунье, а из суеверия. Известно ведь — обложи нечисть как следует по матери, так и отвадишь ее. Несмело послышалась ругань и внизу — однако быстро затихла. С трудом верилось воинам, что матерная брань тут поможет — может, и не сама богиня смерти притаилась там за рекою, но и явно не обычная чертовка или боровуха.
Ратибор посмотрел в темнеющее небо и еще раз досадливо сплюнул.
— Хватит глазеть, — громко, чтобы все слышали, произнес он.
— К утру мы должны быть в Тмутаракани. Ну-ка, трогай.
Ждан согласно кивнул и, гикнув, пустил коня вниз по кургану, к берегу реки, туда где начинался разведанный накануне брод. Вслед за ним устремились и остальные русичи.
Ратибор посмотрел вверх — над его головой в чернеющим небе проплыл силуэт какой-то ночной птицы. Дурные предчувствия охватили его — невольно он сложил пальцы в кукиш, отпугивающий нечисть. Отгоняя мрачные мысли, воевода хлестнул коня, пустив его догонять своих воинов. Те уже начали переправу и их кони, фыркая и разбрызгивая мутную воду, входили в реку.
Огромная птица кружила у них над головами и большие желтые глаза пристально вглядывались во всадников, переправлявшихся через Куман, навстречу неизвестности.
За множество верст от Кумана, где начинались предгорья Кавказа, высилась большая гора с плоской как стол вершиной. Далеко обходили ее стороной и касоги и кипчаки, да и купеческие караваны делали большой крюк, чтобы не подходить к Собероашхо. Здесь было главное святилище ведьм-галиурунн, сюда еще тысячу лет назад приходили вожди гуннов получать благословение для великого похода на Запад.
На западном склоне ведьминой горы каменными зубьями щерились в небо развалины римской крепости, поставленной здесь во времена наивысшего могущества империи. Стены ее обветшали, обвалились, но подземные помещения уцелели и сейчас, впервые за много веков, не пустовали. В уютной коморке, на деревянном ложе неподвижно лежала молодая девушка в белом одеянии. Роскошные золотые волосы в беспорядке разбросаны по лежанке, широко распахнутые голубые глаза смотрят в потолок — пустые, бессмысленные. Сейчас в них не было не то, что искры разума — ни одной живой искорки. Любой сторонний человек, оказавшийся сейчас здесь, решил бы, что девушка мертва.
Однако стоявшие возле лежанки худощавый светловолосый мужчина в черном видимо, считал иначе. Казалось, он чего-то ждал, не отрывая глаз от неподвижно лежащей фигуры, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы поправить угли в жаровне, стоящей в дальнем углу комнаты, да бросить на них щепотку трав из тех, что лежали аккуратными связками на небольшом столике возле стены. От этого пламя вспыхивало оттенками синего и зеленого цветов, а комната наполнялась едким запахом. Но вот дрогнули веки и в синих глазах появилось осмысленное выражение — словно в тело вернулся дух, блуждавший в неких неведомых далях. Впрочем, так оно и было — вечно юная дочь бога Локи, саксонская колдунья Ровена вернулась из долгого путешествия в теле неясыти, летавшей к Куману.
— Все в порядке, госпожа?— спросил светловолосый воин.
— Вы их нашли?
Одетый в рясу византийского монаха, тем не менее, он не был греком. Вулфред, англосакс из варяжской дружины кесаря ромеев, десять лет назад принял монашеский постриг, чтобы скрыть занятия колдовством. Сделал он это с ведома императора, не раз обращавшегося за помощью к саксонскому чародею. Вульфред был последним представителем рода и сейчас, спустя несколько веков после крещения, втайне почитавшего Ночную Кобылу — ужасное божество языческой Англии. Именно отец Вульфреда Этельнот, разузнал, что величайшая колдунья саксов заворожена чародейным сном в развалинах языческого храма на берегу Черного моря. И это Этельнот вместе с тьмутараканским князем Олегом и кипчакским черным шаманом Куркутом полвека назад пробудили Ровену.
— Россы уже перешли реку, — произнесла колдунья, — и идут к предгорьям. Скоро они подойдут к Голове Турса.
— Сколько их там? — спросил Вульфред.
— Пять сотен, а то и больше — сказала Ровена.
— Тогда не стоит медлить, — произнес Вульфред. Колдунья согласно кивнула.
Готские ведьмы собрались у черного плоского камня, водруженного на поляне на вершине ведьмацкой горы. Две сморщенные старухи развели костер и поставили на него большой серебряный котел. Еще одна ведьма — молодая черноволосая женщина с явной примесью черкесской крови — налила туда воды. Когда жидкость стала пузыриться, она начала высыпать в котел порошки и связки трав, которые ей подносили остальные ведьмы. При этом жрица монотонно напевала заунывную песню, состоявшую казалось всего из двух-трех слов.
Ратибор посмотрел в темнеющее небо и еще раз досадливо сплюнул.
— Хватит глазеть, — громко, чтобы все слышали, произнес он.
— К утру мы должны быть в Тмутаракани. Ну-ка, трогай.
Ждан согласно кивнул и, гикнув, пустил коня вниз по кургану, к берегу реки, туда где начинался разведанный накануне брод. Вслед за ним устремились и остальные русичи.
Ратибор посмотрел вверх — над его головой в чернеющим небе проплыл силуэт какой-то ночной птицы. Дурные предчувствия охватили его — невольно он сложил пальцы в кукиш, отпугивающий нечисть. Отгоняя мрачные мысли, воевода хлестнул коня, пустив его догонять своих воинов. Те уже начали переправу и их кони, фыркая и разбрызгивая мутную воду, входили в реку.
Огромная птица кружила у них над головами и большие желтые глаза пристально вглядывались во всадников, переправлявшихся через Куман, навстречу неизвестности.
За множество верст от Кумана, где начинались предгорья Кавказа, высилась большая гора с плоской как стол вершиной. Далеко обходили ее стороной и касоги и кипчаки, да и купеческие караваны делали большой крюк, чтобы не подходить к Собероашхо. Здесь было главное святилище ведьм-галиурунн, сюда еще тысячу лет назад приходили вожди гуннов получать благословение для великого похода на Запад.
На западном склоне ведьминой горы каменными зубьями щерились в небо развалины римской крепости, поставленной здесь во времена наивысшего могущества империи. Стены ее обветшали, обвалились, но подземные помещения уцелели и сейчас, впервые за много веков, не пустовали. В уютной коморке, на деревянном ложе неподвижно лежала молодая девушка в белом одеянии. Роскошные золотые волосы в беспорядке разбросаны по лежанке, широко распахнутые голубые глаза смотрят в потолок — пустые, бессмысленные. Сейчас в них не было не то, что искры разума — ни одной живой искорки. Любой сторонний человек, оказавшийся сейчас здесь, решил бы, что девушка мертва.
Однако стоявшие возле лежанки худощавый светловолосый мужчина в черном видимо, считал иначе. Казалось, он чего-то ждал, не отрывая глаз от неподвижно лежащей фигуры, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы поправить угли в жаровне, стоящей в дальнем углу комнаты, да бросить на них щепотку трав из тех, что лежали аккуратными связками на небольшом столике возле стены. От этого пламя вспыхивало оттенками синего и зеленого цветов, а комната наполнялась едким запахом. Но вот дрогнули веки и в синих глазах появилось осмысленное выражение — словно в тело вернулся дух, блуждавший в неких неведомых далях. Впрочем, так оно и было — вечно юная дочь бога Локи, саксонская колдунья Ровена вернулась из долгого путешествия в теле неясыти, летавшей к Куману.
— Все в порядке, госпожа?— спросил светловолосый воин.
— Вы их нашли?
Одетый в рясу византийского монаха, тем не менее, он не был греком. Вулфред, англосакс из варяжской дружины кесаря ромеев, десять лет назад принял монашеский постриг, чтобы скрыть занятия колдовством. Сделал он это с ведома императора, не раз обращавшегося за помощью к саксонскому чародею. Вульфред был последним представителем рода и сейчас, спустя несколько веков после крещения, втайне почитавшего Ночную Кобылу — ужасное божество языческой Англии. Именно отец Вульфреда Этельнот, разузнал, что величайшая колдунья саксов заворожена чародейным сном в развалинах языческого храма на берегу Черного моря. И это Этельнот вместе с тьмутараканским князем Олегом и кипчакским черным шаманом Куркутом полвека назад пробудили Ровену.
— Россы уже перешли реку, — произнесла колдунья, — и идут к предгорьям. Скоро они подойдут к Голове Турса.
— Сколько их там? — спросил Вульфред.
— Пять сотен, а то и больше — сказала Ровена.
— Тогда не стоит медлить, — произнес Вульфред. Колдунья согласно кивнула.
Готские ведьмы собрались у черного плоского камня, водруженного на поляне на вершине ведьмацкой горы. Две сморщенные старухи развели костер и поставили на него большой серебряный котел. Еще одна ведьма — молодая черноволосая женщина с явной примесью черкесской крови — налила туда воды. Когда жидкость стала пузыриться, она начала высыпать в котел порошки и связки трав, которые ей подносили остальные ведьмы. При этом жрица монотонно напевала заунывную песню, состоявшую казалось всего из двух-трех слов.
Страница 2 из 6
