Верность

Хотя любовь имеет много граней, диких и даже зловещих. Порой это присущее всем и каждому чувство извращается и становится непохожим на известное нам. Так она может быть жестока, уродлива и беспощадна… Моему другу, Николаю Петровичу Ронину, также как и я, археологу по профессии, не везло в любви. Он страдал от редкого кожного заболевания, что передалось ему от дедушки по материнской линии. Внешность его отталкивала большинство представительниц прекрасного пола. А те немногие, для которых наружность не являлась помехой, как правило, скорее тянулись к деньгам. Это и угнетало его больше всего. Одинокий талантливый археолог, он принадлежал тем людям, которые хотели настоящей любви, жаждали укрыться в ней как в тёплом одеяле. Найти верную спутницу жизни стало для него навязчивой идеей, делом принципа. Мне кажется, тогда и проявились первые признаки его нездоровой «одержимости».

Раньше Ронин был более открытым. Он ходил в экспедиции, давал лекции в одном из Московских ВУЗов. Поговаривали, что с несчастных студентов он сдирал по три шкуры на экзаменах и очень любил дорогие подарки и конверты со стодолларовыми купюрами. Это объясняло, что вместо занюханной однушки, где в основном и проживали археологи, он владел небольшим двухэтажным домом за городом. Но так как он был моим другом и наставником, в это мне не верилось.

Вскоре неудачи сломили его, и, как следствие, он отгородился от внешнего мира. Подальше от реальности, поближе к заплесневелым фолиантам. Я склонен верить слухам и полагаю, что переломным моментом могла стать связь Ронина с одной из студенток, которая, желая получить долгожданный зачёт, играла с его чувствами. А получив, что хотела, естественно, сбежала. Но, так или иначе, это предположение осталось на уровне домыслов.

Однажды он, никому ничего не сказав, уехал в долгое путешествие, что вызвало массу споров. Через полгода Ронин вернулся домой вместе с одной загадочной японкой неопределённого возраста и заявил, что женился на ней по древнему обычаю.

Когда я впервые увидел эту женщину, то сильно удивился. Она не отличалась красотой, была болезненно худа и слепа как летучая мышь, да и к тому же имела врождённое заболевание рук, что делало её пальцы похожими на уродливые кривые лапы насекомого.

Я припоминаю один неприятный случай, когда мы говорили о ней. Сквозь хмель память возвращает меня в ресторан, где мы с друзьями праздновали чьё-то очередное открытие. Ронин тоже присутствовал там. Это был последний раз, когда мы собирались вместе с ним.

Кто-то из коллег, изрядно подвыпивши, неудачно пошутил: «А не связана ли поездка Ронина с его желанием найти свою вторую половинку и, ежели он так хотел жениться, то почему не привёз домой одноногую глухую обезьяну?». Мы замерли. Зная, как болезненно мой друг воспринимает разговоры о женщинах, я подозревал, что это замечание оскорбит его, и он, как обычно, уйдёт в себя. Однако Ронин приготовил весьма замысловатый ответ:

— Да, связана. И скажу более: я рад, что мои знания японской культуры и упорство смогли предопределить мою судьбу. Именно так я нашёл ту, которая навсегда будет со мной. А насчёт обезьян… — его глаза злобно сверкнули — Физическая красота есть ничто. Картинка, радующая глаз. Не более. Полагаю, что при выборе вы больше руководствуетесь вашими инстинктами, чем здравым смыслом, что делает вас самих похожими на приматов. Сомневаюсь, что ваши шлюшки-жёнушки будут горевать больше трёх дней, когда вы один за другим передохнете. А вот с Айно нас не разделит даже вечность. И помяните мои слова: «Она как никто другой останется верна мне до самого конца, и будет рядом даже после моей смерти!» Пройдёт ещё немало времени, прежде чем до меня дойдёт ужасный смысл сказанного им тогда.

Что ж, многие приходили к общему заключению, что несчастный Ронин, которому к этому времени минул сорок один год, тронулся умом вместе со своими старыми книгами. Так у него практически не осталось друзей или тех, на кого он мог положиться, если не брать в расчёт его жену-инвалида.

Я был один из тех немногих, кто по-прежнему уважал его, несмотря на произошедшие с ним перемены и странности. Когда я только выпустился с археологического факультета, Николай Петрович сделал для меня очень многое, наставил на истинный путь, задал верные цели. Все мои успехи в области археологии в той или иной степени связаны с его личностью. Хотя я полностью не разделял его взгляды и не одобрял его сомнительный выбор, его персона вызывала у меня глубокое почтение.

Дом Ронина располагался в лесу, в двух километрах от ближайшей деревни, где до поры до времени к нему относились хорошо. Однако когда он привёз туда свою жену, местные жители резко ополчились против. Вокруг личности Николая Петровича начали ходить грязные слухи. Поговаривали, что не раз наблюдали супругов бродящими за полночь в лесу. Апогей наступил, когда Ронин построил себе на местном кладбище склеп. Вот тут его по-настоящему невзлюбили.