Верность

Овеянный странными чувствами, медленно и осторожно я пошёл по нему. Жуткие догадки посещали мой разум. Не помню точно, сколько прошёл поворотов. Коридор петлял то туда, то сюда, да и темень увеличивала дистанцию. Неприятный запах всё время нарастал. Вскоре я вышел в небольшой зал, куда, несмотря на глубину подземелья, сверху пробивались лучи яркого свечения луны. Айно стояла посреди и чего-то ждала. Я услышал какие-то звуки и осознал, что мы здесь были не одни. Тяжёлая поступь, звук волочения чего-то большого и мельтешащие шажки, как будто бы передвигалось огромное насекомое. И вскоре на свет выскользнули первые очертания ужасных тварей. Гигантские черви с человеческой головой, многорукие уродцы и огромные головы — я явственно увидел их в лунном свете. Поначалу я предположил, что это не что иное, как игра моего воображения, навеянная рисунками с жуткого склепа. Однако когда они приползли поближе и обвились вокруг ног Айно, как послушные кошки, я понял, что мой разум меня не обманывает. Все эти существа были настоящие! Но что больше всего поразило меня, это их болезненно бледного цвета кожа, с красными пятнами, как при врождённой болезни у Ронина. Более того: некоторые участки их покрова были исперещены чёрными следами как после сильного ожога! Айно спокойно находилась среди тварей, как будто среди домашних питомцев. Поражало её хладнокровие и бесстрастность. В её спокойствии улавливалась некая гармония и почти что… любовь. Именно так я могу охарактеризовать её поведение, когда она окружённая всеми этими монстрами медленно, как влюблённая, начала стягивать с себя кимоно. Но то, что больше всего напугало меня, я увидел затем. Её спина, её худая спина с явственно выделяющимся хребтом не походила на спину обычного человека. Когда она скинула всё с себя одежду и осталась обнажённой, я увидел три пары глаз вдоль её лопаток и три рта, сливающихся воедино тонкой линией губ, как продолжение улыбки какого-то сумасшедшего клоуна. На уровне поясницы свисал небольшой отросток, чем-то издали напоминающий человеческий нос. Та тварь на её спине, точнее то непонятное отвратительное лицо… Я почувствовал на себе взгляд этих шести глаз и увидел, как мерзкий рот расплылся в ухмылке. То было выше моих сил, и, крича от ужаса, я побежал.

Я до сих пор не могу понять, как всё же сумел выбраться из подземелья. Преследуемый омерзительным хохотом «лица», стука десятков ног и лапок всполошённых тварей о каменный пол, больно ударяясь о крутые повороты, я бежал, спасаясь, в абсолютной тьме. Я молился всем Богам, чтоб ни одна из них не схватила меня за штанину, когда карабкался по лестнице. Потом выскочил наверх и долго нёсся по лесу к машине, оцарапывая лицо колючими ветками. Возможно, это играли расстроенные нервы, но гомерический хохот ещё долго звенел у меня в ушах. Казалось, будто смеются могилы на кладбище, деревья в лесу, и похожая на оскал черепа одинокая бледная луна. Как только я подбежал к злосчастному дому, сразу завёл машину (благо ключи по привычке я всегда носил с собой) и уехал. Я гнал так, как, наверное, не гнал никогда и пару раз чуть не попал в аварию, однако через полтора часа уже пил водку дома, дабы хоть как-то успокоиться и пережить увиденное.

На следующий день я проснулся от телефонного звонка, сжимая бутылку в руке. Это был еще один наш общий приятель, с которым связалась жена Ивана, обнаружившая того мёртвым. Он спрашивал меня, нельзя ли как-нибудь передать хозяйке дома, что Ивана больше нет. Дом казался необитаемым; на стуки в дверь никто не отвечал. Я промычал что-то в трубку об «ужасных монстрах», и собеседник, слыша мой еле волочащийся язык, не стал утруждать себя разговором.

Неожиданная гибель Ивана стала для меня сильным ударом. Я долго не мог прийти в себя, вспоминая наш с ним последний вечер, его услугу, ставшую роковой. Тогда я и начал опасаться за свою жизнь, в особенности, когда из памяти всплыло обмолвленное общим знакомым «с застывшим ужасом на глазах». Увиденное в ту ночь заставило меня усомниться в естественности смерти Ивана.

Сейчас моя квартира представляет своеобразный храм из икон и оберегов. Каждый день я молюсь и стараюсь не выходить поздно вечером в особенности после того, как в следующую ночь после вышеописанный услышал перестукивание маленьких лапок по стенке снаружи.

Ежедневно меня мучают вопросы, на которые нет ответа. Действительно ли Ронин сгорел тогда в бане? А если так, то где тело? Что это за подземный ход в могиле и что за твари?

Воспоминания не дают спокойно спать. Однако самое кошмарное из них — лицо, то лицо, что смотрело на меня своими шестью глазами и самодовольно ухмылялось. Оно было знакомо. Этот небольшой белый шрам на верхней губе каждого из ртов мог принадлежать только одному человеку. Я видел, как он сорвался со скалы в Тибете и разбил себе лицо. Страховка спасла ему жизнь, но этот шрам остался у него навсегда, как воспоминание о тамошнем восхождении. Не знаю, жив ли сейчас Ронин, где он, чем является.