Улыбка

— Ложусь, — он опустил голову и поплелся к выключателю, — почти лег… — Да ты уже час, как должен быть в кровати! Мы же договорились! Ты сказал «спокойной ночи»… я и подумать не могла!

Он выключил свет и замер на мгновение, пытаясь придумать повод еще немного поторчать в дверях. Последние минуты света и спокойствия… Мама задумалась и медленно вошла в комнату.

— Антош… что, опять?

Он быстро замотал головой, стискивая зубы.

Она притянула его к свету и посмотрела в глаза.

— Если опять, то не стесняйся, скажи. Хочешь, ляжешь снова у нас, а мы — здесь, хочешь? Папе скажем, что тут комары… или еще что-нибудь… — Не… да ну… ничего не опять, просто спать неохота.

Он старательно отводил глаза — не хватало еще расплакаться, как малышу.

— А хочешь, я принесу настольную лампу, и она будет гореть всю ночь. Отвернем ее к стене — будет ночник. Или я могу с тобой лечь спать… — Что я, маленький! — окончательно решившись, он вывернулся из ее рук и пошел к кровати.

— Давно уже ничего такого… что за глупости… все, спокойной ночи, я уже сплю.

Она, кажется, поверила.

— А что, большой? ладно, до завтра.

— До завтра, — он бодро помахал ей рукой и завернулся в одеяло, потом отвернулся к стене.

Постояв немного на пороге, мама со скрипом затворила дверь. Все.

Пустить ее спать в эту комнату… да это в сто раз хуже! Как мама не поймет? Это в сто раз хуже!

Потому что тогда улыбка будет смотреть на нее. И тянуться к ней… а она же не знает! Она же не умеет от нее укрываться! Улыбка может дотянуться до нее. И тогда… Нет! Что «тогда» он не знал, но от этой одной мысли волосы на голове встали дыбом. Когда-то давно, когда он был еще маленьким, он попробовал позвать маму, и они легли спать на одном диване. Как только он заснул, улыбка все равно пришла. Только теперь она глядела не на него, а на маму… мама спала, а эта улыбалась и глядела… Нет, лучше молчать, скрывать, покуда есть силы, в конце концов«предупрежден, значит — вооружен», так говорила бабушка. Он знает, что улыбка сегодня может прийти, значит… но что, что же можно сделать?

От беспомощности и ужаса хотелось плакать. Да, как маленький, боится снов. Как маленький. Ходит во второй класс и боится. А кто бы не боялся, когда она… такая… Так, разберемся. Он перевернулся на спину и заставил себя сосредоточиться. Вчера она была? Была. Сегодня будет? Неизвестно… «Бу-у-удет, — тихо шепнул кто-то на ухо, — будет, дружок, не сомневайся…» — Неизвестно, — он сказал это вслух и почти навзрыд, подскочил на кровати и замер, с испугом вслушиваясь в тишину квартиры — не слышал ли кто?

Если мама услышала, она придет, и… а папа, если слышал, опять скажет… Но все было тихо.

Он снова улегся на горячие, уже влажные от пота простыни.

Что можно сделать? Во-первых, попытаться не спать. Но это уже пробовали, пустой номер. Все равно заснешь в конце концов. Правда, пару раз получалось не спать до самого утра и задремать только под утро… но потом-то весь день будешь вареный. А на другую ночь, когда сон сразу свалит с ног — она и заявится. И не так-то просто будет проснуться, спасаясь. Как вчера — он кричал, корчился, а проснуться не мог. Не мог, и все! Кажется, потом она начала тянуться к нему лапой… или что это там у нее. Она тянулась, тянулась… почти уже захватила краешек одеяла, но в последний момент он все-таки успел вырваться с криком, напугавшим маму до полусмерти.

Отец так и сказал: «Ты напугал мать до полусмерти! Когда ты, наконец…» и так далее. Пришлось сказать, что просто приснилось, как играли в футбол с«А»-шниками, вот он и крикнул в азарте… Поверили. Им-то просто — поверили и выкинули из головы. Да, надо быть сильным, надо быть смелым, надо не верить в глупости и страхи. Но что делать, если она — есть!

Нет, нету. Он упрямо замотал головой. Нету ее, это все сны. Просто сны, дядя Анатолий называет их «психологические…» что-то там. Надо просто поверить, что улыбки нет, понять это, выучить, как уроки — крепко-накрепко, и тогда ее не станет. И она больше не будет сниться ему. Он закрыл глаза и приготовился убеждать себя.

«Так, ее нет. Я не маленький, ни во что такое не верю. Психологические… такие… что-то там. Психологические… эти…» Откуда-то вдруг выплыла школьная доска. Черная, в мелкую трещинку поверхность осыпается мелом ему на брюки. И Анастасия Тимофеевна благосклонно кивает. Аркадий в первом ряду что-то заныл, о чем он? А, ябедничает, что Антон подглядывает в шпаргалку. А вот и не подглядывает! Он прекрасно знает урок! Весь день вчера учил.

«Психологические пентакампионы! Проживают в Австралии и питаются исключительно… бамбуком…» «Почему бамбуком?» — удивляется Анастасия.

— Нет, Антоша, они питаются… «— Тра-та-та, тра-та-та, тра-та-та! Та-та-та-там!Пам!»

Он дернулся и замер. Все, она. Отвратительный веселенький мотивчик зажжужал, вгрызаясь в голову, и вокруг зажегся свет.