Улыбка

Он опять был на своей кровати, Анастасия и Аркадий расплылись и скорчились в углу. Желтый, как в театре свет, лился прямо из-за шкафа. И еще оттуда… Он попытался отвернуться, не смотреть, но голова, казалось, застыла на окаменевшей шее. Стискивая зубы, он схватил себя руками за волосы и стал медленно поворачивать голову, отворачивая ее от шкафа. Еще чуть-чуть, еще, почти удалось… но неясная тень в щели между стенкой шкафа и обоями уже выползала наружу.

Круглая, плоская, словно из фанеры вырезанная голова, синие глазки, небрежно наляпанные краской, и улыбка. Красная, мокрая, дергающаяся на нарисованном лице улыбка клоуна… или кота… какая угодно, только не человеческая. Глаза уставились прямо на него, и улыбка стала шире.

— Тра-та-та, тра-та-та, — продолжал заливаться невидимый проигрыватель.

— Нееет! — он рванулся что есть силы, скатываясь на пол.

Ффух, удалось. Все, на этом сон обычно заканчивался.

Но сон продолжался! Да сон ли! Он вскочил и метнулся к двери, вцепился обеими руками в ручку — дверь не поддавалась.

Это уже не сон, она уже здесь, нет!

— Тра-та-та, тра-та-та! Та-та-та-там!Пам!

Из-за шкафа вылезло что-то вроде хоккейной клюшки и потянулось к нему. Если бы он остался на кровати, то уже был бы схвачен, но здесь, около двери, она не могла пока его достать. И все же клюшка медленно, но продвигалась, высовываясь из-за шкафа все дальше. Зная уже, что бесполезно, он все-таки попытался зажмуриться — веки не желали опускаться. Улыбка закивала и мелко затряслась от смеха.

— Тра-та-та, тра-та-та… Нет — все, что угодно, только не дать ей дотронуться до себя! Выход было один. Он отскочил от двери, и, наклонив голову, со всей силы врезался в нее лбом.

Стало темно.

— Антон!Антон! — мама трясла его за плечо и оглядывалась зачем-то назад.

С трудом оторвав тяжелую голову от подушки он привстал и с удивлением увидел, что в комнате уже достаточно светло. Он, что — пропустил школу?

— Где я? — самый дурацкий вопрос, который только можно было задать. Да он в своей комнате, все он видит. Просто со сна все мысли перепутались.

Мама подпрыгнула и в испуге всплеснула руками.

— Ты, дома, сынок, что ты? Не помнишь?

Она опять оглянулась. В комнату зашел отец.

— Да все с ним в порядке, просто упал ночью, саданулся лбом… да?

Антон потер лоб — ого, какая шишка.

— Я проспал школу? — спросил он вяло.

— Не стала тебя будить, ты так плохо спал, я слышала… Отец хмыкнул и что-то пробурчал сквозь зубы.

— Да! — с непонятным вызовом подтвердила мама.

— Ворочался, стонал. А сейчас захожу — а у тебя весь лоб синий! Когда это? А?

— Не помню… — он отвернулся и встал — комната сейчас же закружилась, и в голове что-то загудело.

Чуть не потеряв равновесие, он ухватился за шкаф. И сейчас же одернул руку, покачнулся и рухнул обратно на кровать.

Мать что-то запричитала, а отец подошел и положил руку ему на лоб.

— Да ничего страшного! Да что такое! Ну, упал, полежит, врача вызови, на снимок, если надо свожу… — А, может… — мама вдруг напряглась и отошла зачем-то к окну, — может, я… позвоню Анатолию?

Папа замолчал и со странным выражением уставился на нее.

— Ну-ну, — протянул он после паузы, — звони, звони. Только причем тут Антон?

— При том! — мама обернулась и гневно сверкнула глазами.

— При том, что ребенку не помогают никакие психологи! Он тает, как свечка, ты что, не видишь! У него опять начались кошмары, я уверена. Просто не признается… да, Антон?

Они оба посмотрели на него, но он только качнул головой и замычал что-то неопределенное, словно от боли.

— И что? — папа неприятно улыбнулся и почесал подбородок, — я так и не понял, причем тут твои личные… Он покосился на Антона и замолчал. Потом пожал плечами и вышел, с силой захлопнув дверь.

… Сотрясения не обнаружилось, в наличии был только огромный синяк, и все. Врач посоветовал прикладывать холодное.

В машине отец долго молчал.

Антон, чувствуя вину, старался сжаться на заднем сидении и не глядел на дорогу.

Уже у дома отец, наконец, нарушил молчание.

— Послушай… тебе сколько лет?

— Восемь.

— Не перебивай! Знаю я, сколько… «Риторический вопрос», — отметил про себя Антон. — Вот он, в жизни встретился«.»

— Сколько можно ныть, плакать… страхи всякие, темноты он боится… психологи… это только твоя мама думает, что нелепые дядьки, которые ничему, кроме болтовни, в жизни не научились, могут помочь. Что они тебе скажут? Да ничего! Пробовали же уже. Ты должен научиться быть мужчиной. Со всеми своими проблемами надо бороться самому. Вот есть у тебя проблема — решай ее, есть у тебя враг — дави. Представь, что война начнется. Ты же не думаешь, что кто-то на войне будет сражаться за тебя.