Улыбка

Придется драться. Так и в жизни. Мама много говорит, но… Антон замер, сердце его забилось быстрее и руки мгновенно вспотели. Широко раскрытыми глазами он уставился в окно. Отец продолжал говорить, но Антон его уже не слышал.

«Сражаться за тебя… сражаться за тебя… за тебя…» … Вечером он достал все краски, которые у него были, налил в стаканчик воды, промыл кисточку. Не торопясь, разложил на столе чистый лист.

Тут нельзя было спешить. Тут надо было все продумать, как и что. Вернее — кто.

«Сашка» — решил он, и в подтверждение слегка хлопнул рукой о стол.

Это будет Сашка.

Мама заглянула в комнату и с удивлением уставилась на листок.

— Что это ты вдруг надумал?

— Да это нам в школе задали… — он покраснел и покосился в угол, — сказали… нарисовать солдата… Антон страшно не любил врать, а из-за этой улыбки приходилось все чаще и чаще.

— Ладно, рисуй, — мама ласково почесала его затылок, — солдата, так солдата.

Он вздохнул и снова уставился на листок.

Так. Форма у Сашки будет… светло-голубой… нет, зеленой все-таки. Сапоги… белые. Он придумал это и подпрыгнул от радости — да, белые, а не черные. Сашка же защитник добра. Так, ремень — тоже белый, перчатки. Оружие! Обязательно много оружия!

Зажмурившись, Антон с упоением начал придумывать, чем же именно Сашка будет побеждать улыбку. Пистолеты, сабли… Ракетница, огнемет, самострел, арбалет. Десять ножей в чехле… японский меч, обычный меч… копье… нет, копье не нужно, гранаты. Много гранат!

Он задумался — выходило как-то много оружия, пожалуй, Сашка все и не унесет. Ничего, его можно пририсовать рядом, чтобы всегда было в запасе.

Радуясь, смеясь от предвкушения победы и капая краской на стол, он принялся рисовать оружие вокруг серьезно нахмурившегося Сашки, стараясь не испачкать ослепительно-белые сапоги, раскрашенные корректирующей жидкостью «Штрих».

Закончив, отошел чуть-чуть от стола и, высунув кончик языка, принялся любоваться рисунком. Сашка вышел как живой — спокойный, уверенный, готовый к бою солдат. С карими глазами и светло-желтой челкой.

— Что это за солдат, в белых перчатках?

Отец неслышно подошел сзади и теперь стоял, с ухмылкой склоняясь над столом.

— И в таких сапогах! Это где же он будет вышагивать, ты подумал? По паркету что ли? И вообще… Что за рисунки, как у девчонки — мальчик с желтыми волосами… ха-ха-ха!

Он обидно засмеялся и слегка щелкнул Антона по носу.

… Ложась спать, Антон мысленно пожелал Сашке удачи. Как-никак, от его удачи зависел и сам Антон. «Бейся храбро, — напутствовал он солдата, — бейся изо всех сил». И добавил, вспомнив старые фильмы: «Победа будет за нами!».

Сашка серьезно кивнул и, чеканя шаг, гордо зашагал куда-то в темноту.

В эту ночь улыбка не пришла. И в следующую тоже.

Антон начал оживать. На уроках почти не спал, получил «пять» по русскому. Схлопотал«пару» по математике,«три» по«физре». Сыграли с «А»-шниками — выиграли. Антон, правда, не забил, зато очень старался, даже физкультурник его отметил и исправил «три» на«четыре». Отец после этого подобрел, смотрел с уважением, подмигивал.

А в пятницу, когда улыбка начала уже забываться, отец и мама задержались после работы и пришли поздно, усталые, но чем-то очень довольные. Потом мама позвала Антона ужинать, а отец долго возился с чем-то в гостевой комнате, покрякивал, стучал.

— Антон! — позвал он сына с каким-то торжеством в голосе.

— Посмотри.

Прибежав в гостевую, Антон увидел огромный теннисный стол и отца, радостно улыбающегося с высоты своих метр девяноста.

— Держи, — он кинул Антону ракетку, но тот, от неожиданности не успел даже поднять руку, и красивая лакированная ракетка со стуком ударилась о дверь.

… — Тра-та-та, тра-та-та!

— Нет!

Он вскочил, ничего не понимая со сна, где он, что с ним… Вокруг опять был этот желтый свет, а из-за шкафа… Опять. Опять.

Быстро скинув одеяло, он хотел было немедленно бежать к двери, но какая-то сила не пускала, сковывала его движения. Теперь он не мог даже просто встать с кровати. Даже пошевелиться не мог!

— Тра-та-та, тра-та-та!

С мерзкой улыбки что-то капало на пол. Что-то красное.

— Сашка! — заорал он, уже понимая, что случилось что-то непоправимое, — Сашка, Помоги-и-и-и!

Улыбка закивала, задергалась и снова высунула свою клюшку.

В тоске и отчаянии, он рванулся, выламываясь из застывших стен вокруг, и почувствовал, как хрустнули кости. Спина взорвалась болью, в глазах потемнело и он, наконец, упал на пол.

Уже было почти светло, за окном щебетали первые, самые ранние птицы. Он лежал на полу и молча давился слезами.

… — Что это? — мама, зашедшая разбудить его к школе, в неподдельном страхе застыла около стола.