Спасение во лжи

Однако, всё оказалось ещё сложнее — мир абсолютно не тот, каким мы привыкли его видеть. Во-первых, он совершенно бесцветный. Мозг сам окрашивает предметы на своё усмотрение, чтобы с помощью красного, зелёного, жёлтого и прочих цветов мы могли отличать спелые плоды от незрелых, ядовитых насекомых от безобидных, и вообще, чтобы жизнь была ярче и приятней. Это — наше эволюционное преимущество, полученное с развитым мозгом. Но не самое главное. Реальный мир полон жутких тварей, с которыми ты, я вижу, успел познакомиться. Они плохо видят, имеют неважный нюх, но прекрасно чуют страх. И мозг искажает сигнал от органов наших чувств так, чтобы мы не замечали этих чудовищ. Для нас их не существует, а иначе — непременный ужас и смерть в утробах кошмарных тварей. Так наш мозг защищает нас от реальности. И это касается не только зрения, но и прочих органов чувств.

Когда мы спим, мозг расслабляется, и мы порой видим отпечатки тех образов, что нервные клетки получили от глаз. Тогда мы с криком просыпаемся в холодном поту и облегчённо вздыхаем. Только подобное счастье не для нас с тобой — от нашего кошмара не проснуться, не убежать.

Илья ухмыльнулся:

― Ага, интересная история. Сам придумал?

― Рассказали. Те, кто был здесь раньше. Или ты не согласен? Ну, так придумай свою теорию.

― А причём тут ваши простыни? Ведь всё дело в них?

― Мои? Наши?! Да я сам попался на этом белье, как идиот. Решил поспать на новой бесплатной постели. А когда проснулся… Вот и прячемся здесь от реальности, изредка выбегая в магазин. То ещё испытание — пробежать три квартала до продуктового и обратно под вой чудищ, прячась от их зубов и щупалец.

― А кто, кто всё это делает? Старуха?

― Ха, старуха! Да ей всего двадцать семь. Хотя, она тут дольше всех — года четыре мается… Маялась — этой ночью удавилась, напихав в горло пряжи. Старуха! Я сам за этот год постарел лет на пятнадцать. Всё достало! Да мы только и старались, что поломать эти треклятые станки. Только хрен! Сам попробуешь и убедишься. А с простынями ты угадал — при контакте с кожей, они насыщают тело каким-то веществом, которое навсегда отключает в мозгу функцию «защитной лжи».

― А откуда они тут — станки эти?

― Не знаю. Мне говорили, что они тут уже давно. И предшественники моих предшественников говорили то же самое. Был слух, что их когда-то вырыли из глухих пещер, что были под разрушенной Сухаревой башней, но думаю — это чьи-то выдумки. На этих механизмах только какие-то неизвестные буквы, да пугающие пиктограммы, которые так никто и не расшифровал. Эти штуки не требуют никакой энергии — пашут, тарахтят день и ночь. Просто прядут нити из волокон, которые тянут из липких капель, что каждодневной росой выпадают на медных листах. Потом из нитей ткутся сами собой полотна. Ха, не было дня, чтоб мы не пытались поломать это адское производство. Теперь ты этим займёшься. А я… Знаешь, как в детстве — увидишь в тёмной комнате чудовище, следует укрыться одеялом с головой и покрепче зажмуриться. Вот и я теперь решил зажмуриться, ― мужик подёргал верёвку за петлю, проверяя на прочность.

― Э, нет. Рано тебе жмуриться. А зачем же вы эти простыни раздавали, если знали, что они делают?

― Посмотрю, как тебе будет житься наедине с этим кошмаром. Поневоле компанию захочешь. Человек — животное стадное. Вот и находили людей с помощью шустрил, вроде твоего Митьки. Искали тех, кто падок на дармовщинку. Уж, извини, но тут ты сам сплоховал.

― Вот, гад! ― Илья не знал, кому адресовал это ругательство — нервному висельнику или приятелю Митьке. Обоим! В этот момент в дверь с улицы постучали. Илья дрогнул, но не двинулся с места. Нервный положил руку ему на плечо.

― Иди. Может ещё один из «наших» пришёл. Всё веселее будет. Обещаю не вешаться. Зачем мне теперь?

Илья погрозил тому пальцем и вышел в коридор. Однако, не успел сделать и трёх шагов, как услышал грохот упавшего стула, скрип верёвки и предсмертные хрипы. Обманул, сволочь! Илья открыл дверь. Посреди воя и враждебного шороха внешнего мира стоял Митяй. Илья впервые за весь день улыбнулся. Вот и он, зверь сопливый, прямо на ловца.

― Заходи, Митяй.

― Илюха? Ты здесь?

― Ага, на работу взяли. Тебе спасибо. А ты чего?

Митяй минуту раздумывал, стоит ли посвящать новичка в свои дела, но всё же промычал:

― Так, за деньгами. Шесть тыщ обещали вчера.

―Ну, так сейчас будут. Митяй, а тебе постельное бельё тут ещё не дарили?

― Не-а. А мне бы пригодилось — с Ленкой на вечер договорился, в гости жду.

― Ну, вот и отлично. Подожди здесь, ― Илья решил, что Митьке пока не стоит смотреть на висельника, а потому, закрыв дверь в коридор, пошёл искать деньги и простыни.

Не ссы, Митяй, скоро сам всё узнаешь, всё почувствуешь. Скоро поймёшь, как познание умножает скорбь.