Мерилл

Мистер… — она задумалась.

Слоули — помог ей я.

Да. Мерилл умерла два года назад. Она была довольно яркой личностью и легко запоминалась людям. Эти её глаза. Всё именно так, как вы сказали, но… вы не шутите, да? — спросила она растерянно, когда посмотрела на моё лицо.

Я побледнел, даже позеленел. Казалось, меня вот-вот вырвет прямо на её серую, ажурную кофточку. Но я сдержался и отрицательно покачал головой, давая понять, что не шучу. Девушка как-то сразу обмякла и расслабилась.

Я миссис Либерти. Директор этого заведения. Давайте пройдём в мой кабинет.

Она умерла от остановки сердца. Во сне… — объяснила миссис Либерти, когда мы зашли в кабинет — помимо врождённой слепоты у девочки было слабое сердце. Оно просто не выдержало в какой-то момент. Откуда вы её знаете?

Я встретил её вчера на перекрёстке 27 и 5 улиц, во время дождя. Она стояла одна, вся промокшая насквозь. В голубом платье в белый горошек и туфельках таких же голубых без каблучков. Она ждала свою подругу Терри… — и тут уже миссис Либерти явно стало плохо.

Терри?

Да.

Она удивленно и внимательно слушала мой рассказ, барабаня негромко шариковой ручкой по столу, которую зажала между указательным и средним пальцами. Но когда я сказал про Терри, постукивание прекратилось, а лицо утратило свои краски.

Терри, вы тоже её видели? — произнесла она шепотом.

Нет, но Мерилл постоянно говорила о ней. Вы её знаете?

Конечно, она её знала. Девушка глубоко вдохнула и произнесла:

— Терри — это та девочка, историями о которой наши дети пугают друг друга перед сном. Терри Уэльс была одной из первых учениц нашего интерната. Я тогда ещё даже не родилась. Пост директора занимала миссис Блокс. Она умерла всего два года назад, в возрасте 86 лет. Она то мне и рассказала эту историю.

По мере рассказа я чувствовал, как пальцы на руках начинают покрываться льдом от страха. Только потом я заметил, как сильно сжимал подлокотники кресла. Они буквально отпечатались на ладонях, когда рассказ закончился. Но пока, я сидел, стараясь от изумления не раскрывать рта.

У Терри Уэльс была сложная семья. Отец ушёл от них, когда узнал, что девочка безнадёжна слепа и ни чем это уже не исправить. Малышке было тогда 4 года, и она ещё умела улыбаться и радоваться жизни. Единственной памятью об отце был плюшевый медведь. Игрушка в подарок на 4 года. Миссис Блокс рассказывала, что девочка никогда не выпускала из рук эту игрушку. Терри всегда таскала её за правую лапу и со временем нитки ослабли, и лапа у медведя начала отрываться. Её мать горячо влюблённая в своего мужа сошла с ума и решила, что девочка виной всех её проблем с любимым. Если бы не сосед, услышавший истошные крики, Терри не дожила бы и до пяти. Мать посадили в психиатрическую клинику, а девочку определили к нам.

Миссис Либерти улыбалась, теперь представляя милую внешность безобидного ребёнка.

— Она была просто ангелом во плоти. Чёрные вьющиеся кудряшки, большие детские глаза, румянец на щеках. Так рассказывала бывшая директриса. Сама я девочку видела только на фотографиях.

Она порылась в столе и достала фото, но я не осмелился взять его в руки. Просто посмотрел. Ребёнок, как ребёнок. Ничего выдающегося.

— Скромная, стеснительная, её любили все сотрудники интерната без разбору — тут миссис Либерти сделала паузу, и лицо её помрачнело. Я затаил дыхание — Спустя три года её мать выпустили из больницы, заключив, что она вылечилась. Ей строго запретили приближаться к своему ребёнку. При первом же контакте с дочерью, она бы снова попала в психиатрическую больницу и теперь уже навсегда. И… она не приближалась какое-то время. Утром, в пятницу 27 июля 1974 года в стенах интерната раздался крик. Кричала уборщица. Женщина пришла на работу рано, и первая увидела изрезанное тело ребёнка. На щеке Терри был глубокий порез, видимо она сопротивлялась до последнего, а в горле торчал длинный острый нож.

Когда Мерилл говорила мне о порезах, я думал она имеет ввиду какие-нибудь царапины, но такое.

— Девочка лежала в собственной крови, несколько часов и никто не слышал, как это произошло. Глаза её были открыты, а рядом лежала записка: «Она виновна».

Меня передёрнуло от этих слов, как если бы я вышел голый в морозное утро на улицу. Сотни ледяных иголочек пронизывающего холодом ветра безжалостно вонзились бы в моё тело.

— Тело матери нашли неподалёку, в парке. Она вспорола себе живот, но я думаю, она сделала это не от раскаяния. Я думаю, она просто не хотела возвращаться в больницу. С тех пор дети часто говорят, что видят её во сне. На щеке и горле порезы, но девочка говорит, что ей не больно и пропадает.

Она остановилась, часто дыша, будто рассказывала это всё на одном дыхании. Я молчал.

Вы действительно видели Мерилл?