Я смог!

Его голову венчал гребень густых чёрных волос, массивную, выдающуюся вперёд челюсть покрывала рваная борода того же цвета; острые на концах уши, в которых болталось множество чёрных колец, внимательно слушали ночную тишину. Лицо воителя было грубым, уставшим, осунувшимся, а раны, как старые — уже успевшие стать шрамами, так и свежие, обрамлённые сгустками запёкшейся крови, делали это лицо еще уродливее. Глаза с ярко-жёлтой радужкой вокруг маленьких, безумных зрачков пристально следили за единственным путём подхода, с юга. Как только чуткий слух воина различил едва уловимое изменение в окружающей его тишине, видимость гранитной статуи исчезла. Воин подхватил с земли тяжёлый ятаган, молниеносным движением извлёк оружие из ножен и направил остриё клинка на юг.

— Minag ild-cysrg uuhgar yarsadan baira! — рявкнул воин на языке кхэлкхар, что означало: «Мой клинок еще не устал хлебать крови!».

Ответом ему была тишина. Лишь ветер едва слышно заиграл в листве и затих.

Воин взмахнул ятаганом и повторил выкрик на другом языке. Через несколько секунд из тени деревьев выступила невысокая фигура с поднятыми руками.

Желтые глаза зеленокожего воина прищурились, и он гневно зарычал.

— Я выпотрошу тебя, как рыбу, baggar! — прорычал воин, уже на семируне.

— А затем сожру твоё сердце! Сердца многих твоих собратьев я успел пожрать… — Я не хочу драки, — едва слышно отозвалась фигура на том же языке.

— Я безоружен. Прошу тебя, дитя войны, позволь мне погреться у твоего огня.

Человек был одет как солдат: стальной панцирь, штаны в шашку, высокие сапоги; через плечо перекинута походная сумка. Лоб и левую руку перетягивали грязные, пропитанные старой кровью повязки. Под карими глазами на худом, с острыми чертами лице, залегли чёрные круги; сверху вниз, сквозь тонкие губы проходила уже подсохшая, рваная рана, отчего на свет проступало несколько зубов, как у зайца.

Зеленокожий воин, осмотрев еле держащегося на ногах незваного гостя, оскалил острые зубы с едва выдающимися снизу клыками и гортанно расхохотался.

— Ты глуп, как и всё твое племя, baggar! — рыкнул он.

— Ваше мясо хоть и погано на вкус, но все-же лучше, чем ничего. Ты зря не остался подыхать в лесу.

— У меня есть силки, — прохрипел человек и медленно опустился на колени. - Я смог поймать кроликов. Даже в этих мёртвых лесах еще осталась какая-то жизнь. Утоли свой голод ими.

В подтверждение своих слов, человек извлёк из сумки вязанку листьев, в которые действительно оказалось завёрнуто несколько кроличьих тушек; он выложил дары перед собой на землю и склонил голову, отдавая свою жизнь в руки хозяина стоянки. Воин шумно выдохнул и, подойдя к незнакомцу, приставил остриё ятагана к худой шее.

— Почему бы мне не убить тебя, baggar? — хрипло усмехнулся хозяин костра. - И не сожрать твою печень? А кроликов можно было бы оставить на потом!

Человек задрожал всем телом, и воин неожиданно почуял мерзкий запах - незнакомец обмочился.

— Скачущий по Степи не примет тебя в свой Тасагур, — тихим, испуганным голосом проблеял человек.

— Если ты убьешь… безоружного гостя… который пришёл к тебе… с дарами.

Безобразный лик зеленокожего осветил жуткий оскал, и человек, всхлипнув, сжался всем телом. Но воитель так и не ударил. Вместо этого он хрюкнул, плюнул человеку в лицо и, пробурчав себе что-то под нос, вернулся на камень у костра, не забыв прихватить кроликов. Человек, не веря в свою удачу, выдохнул, поднялся с колен и, робко подойдя к костру, опустился на соседний камень.

— Ты сидишь с подветренной стороны, — рыкнул зеленокожий.

— И от тебя несёт мочой. Пересядь, baggar.

Человек, прижимая к себе сумку, послушался. Он украдкой наблюдал за тем, как зеленокожий, отложив ятаган, потрошит тушки кроликов изогнутым кинжалом: сцеживает кровь, снимает шкуру, скоблит её. Закончив, воитель положил кинжал на камень себе под руку и повернулся к человеку.

— Нужны ветки. Сходи и принеси, baggar.

— Я думал, ты будешь есть их сырыми.

— Мне плевать, о чём ты там думал. Неси ветки, живо!

Человек вздрогнул и послушно пошёл в лес. Возвратившись, отдал зеленокожему просимое и вернулся на свой камень. Пока зеленокожий возился с тушками, человек разглядел на пластинчатом доспехе воителя дощечку со знаком клана.

— Ты из Алых Черепов? — спросил он украдкой.

— Давно покинул своих?

Ответом ему был лишь треск костра, да шипение капающего в огонь жира.

— Не хочешь говорить с низшим, — тихо хмыкнул человек себе в усы.

— Что-ж, понимаю… — Заткнись, baggar. Мне нет дела до твоих мыслей.

Вскоре стоянку заполнил волшебный аромат жареной дичи. У человека заурчало в животе, а рот наполнился слюной. Он с завистью смотрел на зеленокожего, вонзающего острые зубы в мясо.