Я смог!

Их разделяло около десяти шагов. Зеленокожий поднялся на ноги, но лучник тут же подался назад и натянул тетиву. Все понимали, что выстрелит он быстрее.

— Почему вы оба так далеко от войск? — резко бросил лучник и, не дождавшись ответа, повернулся к зеленокожему.

— Но гораздо интереснее, что тут делаешь ты, orohlaan? С таким, как он? Теперь ты сражаешься за них?

Человек, продолжая стоять с поднятыми руками, покосился на воителя и громко сглотнул.

— Ты делишь стоянку с низшим… — лучник втянул носом воздух, и красивое лицо брезгливо скривилось.

— Да он же смердит мочой! Ты пометил его как свою игрушку, orohlaan?

— Мы тебя ждём, ушастый, — усмехнулся зеленокожий.

— Ты конечно не баба, но тоже сойдёшь в холодную ночь.

Лучник выстрелил моментально, и еще одна стрела вонзилась в мощное плечо воителя, чуть ниже первой. Зеленокожий взвыл, упал на колени, подавился хрипом, а затем безумно расхохотался. Лучник легко выхватил из колчана на бедре еще одну стрелу, наложил её.

— Ничего нового, ушастый! — закричал зеленокожий сквозь смех.

— Не хватает у вас яиц, дабы подраться на железе. Оттого и стреляете из кустов, как бабы! Давай уже, закончи начатое!

Жутко оскалившись, он выпятил грудь колесом.

— Нет, orohlaan, не надейся, — прошипел лучник.

— Так быстро ты не умрёшь.

Сначала я лишу тебя другой руки. Затем аккуратно выбью глаз. За ним - второй. А после, ножом, буду медленно отрезать от тебя куски, один за другим. Начну я с твоих ушей, которых ты не достоин, затем перейду к носу и закончу тем, что болтается у тебя между ног. И тогда ты точно расскажешь мне, что забыл на этой стоянке, так далеко от своих, да еще и в компании этого mesaan.

Зеленокожий ответил похабным жестом, показывая, что он сделает с лучником, если тот попадётся ему в руки. Лучник долго молчал и смотрел на воителя, затем натянул тетиву.

— Тогда начнём, orohlaan. Я буду наслаждаться каждым твоим воплем.

Неожиданно между ними вырос человек.

— Пожалуйста… молю… — пролепетал он, пересохшими губами.

— Не надо… мы не хотим крови!

Янтарный глаз метнулся к говорившему. Лучник поцокал языком и покачал головой, а кончики тонких губ опустились вниз.

— Ты хочешь умереть первым, mesaan? Твоё право.

— Нет! — взвизгнул человек и закрылся руками.

— Постой! Нам нет нужды убивать друг друга.

— Пошёл прочь, baggar! — рявкнул зеленокожий из-за спины человека.

— А ты стреляй давай, выродок ушастый! Я устал слушать твой бабий голос!

— Уйди, mesaan. С тобой я, быть может, еще поговорю.

Упрямый или глупый человек не сдвинулся с места.

— Никому не надо умирать. Правда! Мы ушли от битв и крови. Война осталась позади, всё кончено!

— Ошибаешься, mesaan, — ухмыльнулся лучник.

— От войны не убежишь!

— Я приказал тебе отойти! — взревел зеленокожий и, рыкнув, поднялся на ноги. Человек лишь вскрикнул, когда воитель толкнул его плечом, тем самым повалив на землю.

— Ты можешь поступать с этой трусливой гнилью, как угодно, но в моих глазах ты не увидишь страха! — стукнув себя кулаком в грудь, зеленокожий жутко выпучил глаза и оскалился.

— Стреляй, тварь ушастая! Стреляй же!

— Стоит отдать тебе честь, orohlaan. Тебе и твоему народу, — отозвался лучник, натягивая стрелу до уха.

— Я никогда не видел вашего страха. Зато видел ваши трупы… много ваших трупов.

На этот раз человек действительно удивил его. Он вновь встал между ними, и в карих глазах промелькнуло несгибаемое, на грани безумия упрямство.

— Остановитесь же вы, остановитесь! — взревел он не хуже зеленокожего. - Неужели вы всё еще хотите пускать кровь и сеять смерть?! Продолжать убивать друг друга, ненавидеть друг друга? Скажите мне, за что мы воюем, что не можем поделить? Есть у вас ответы?! Разве не потому вы предали своих собратьев и дезертировали?! Разве не потому, что вы устали убивать и умирать, без смысла и без чести? Если же нет, то это вы оба — Низшие! Вы!

Низшие, тупые и гниющие изнутри твари!

На стоянке повисла угрюмая тишина. Лишь треск костра позади троицы нарушал покой ночи. Побледневший человек наконец понял, что он наделал. Первым заговорил зеленокожий:

— Я вырву тебе язык, baggar, и выдавлю твой мозг через уши. Но клянусь Степью, ты прав. Я устал убивать.

Он вздохнул и поник. Прикрыл глаза и, когда открыл их вновь, его грубый лик был полон тоски и печали.

— Ты долго будешь тянуть себя за яйца, ушастый? Стреляй… Надоело ждать.

Лучник молчал, лицо оставалось бесстрастным — лишь уголок губы едва заметно подрагивал.

— Мне странно говорить следующие слова, — произнёс он, наконец опуская лук.

— Но мне не нужна твоя жизнь, orohlaan.