— Может, не надо? — спросила Вика, поправляя аккуратное темное каре. Модный жакет и черные туфли смотрелись диковато на фоне заросшей тропинки и расшатанного забора. Казалось, она совсем не готова ворошить прошлое. И все же Вика отправилась с друзьями на любимую дачу, где не была столько лет.
Добавить в моё избранное
18 мин, 6 сек 14506
— Подстраховка никогда не повредит, — с улыбкой сказал он Вике.
А Вика тем временем разглядывала детские рисунки. Их прикрепляли к стенам четырьмя железными кнопками — с любовью и гордостью.
— Здесь хорошая библиотека, — заметила Элька и показала томик Шекспира в старинном переплете с золотом.
— Полное собрание сочинений. А еще немецкие классики, Байрон и лейкисты, русский XIX век… А вот античная литература. Круто! — она поставила книгу на место.
— Как странно! Это же твой рисунок, Эль! — сказала Вика.
— Что? — Элька подошла к подруге, Колька встал рядом.
Бумага пожелтела и, казалось, сделалась хрупкой, цвета поблекли, по краям мутные разводы. На рисунке был страшный диван — он напоминал раскрытую пасть, и торчащие пружины были хищными зубами. На бежевой обшивке расплылось несколько красных пятен, в кровавой луже перед диваном лежал башмачок.
— Черт! — вздрогнула Элька. Теперь она вспомнила.
— Это и вправду мой рисунок! Меня сильно впечатлила рассказанная Пашкой страшилка. Там было про колдунью, у которой был диван-людоед. Я нарисовала его, а потом закопала рисунок. Я верила, что так избавлюсь от страха, — усмехнулась она.
Кольку вдруг прошиб пот. Диванчик на рисунке выглядел скорее смешным, чем страшным, но было в нем что-то зловещее. Он покосился на диван у дальней стены, но тот выглядел вполне безобидно.
— А ведь рисунок и вправду выглядит, будто его закапывали. И края подмочены, — Вика показала пальцем на темные разводы.
— Мне очень не нравится все это. Надо быстрее найти Пашку и сматываться.
Элька и Колька кивнули. Но комната была как на ладони, и никакого намека на Пашку.
— Здесь тоже пусто, — сказал Колька, заглядывая в огромный сундук.
— Где же он? Или его телефон, по крайней мере? — прошептала Вика. Она достала мобильный и снова позвонила Пашке.
Несколько мгновений было тихо, но вот из трубки донеслись редкие гудки, и тут же заиграл «Призрак Оперы» — где-то у них под ногами.
— Это внизу! — ахнула Элька. Она вышла в центр комнаты и увидела люк.
— Ну конечно! Люк! Мы же на втором этаже!
— Две секунды, — Колька уже достал из кармана швейцарский нож и подцеплял крышку. Девушки опустились на пол рядом с ним.
Колька откинул крышку в сторону и наклонился к квадратному лазу. Там, внизу, тоже было светло.
— Мы до сих пор не знаем, откуда идет этот свет. Люстры нет, светильников, лампочек тоже нет, — сказала Элька и протерла краешком рубашки очки.
— Главное — светло, а как и почему, это уже дело десятое, — сказал Колька и спрятал нож обратно в карман джинсов.
— Тут невысоко, я спущусь первым.
И он спрыгнул в люк.
— Как думаешь, это опасно? — спросила Вика.
— Нет, — сказала Элька. Ей очень хотелось в это верить.
— Ого! Скорее спускайтесь сюда! — крикнул Колька.
Элька повисла на руках и спрыгнула. Вика колебалась:
— А вы уверены, что мы сможем вернуться?
— Еще как сможем, — сказала Элька, голос звучал удивленно.
— Давай к нам!
И Вика спрыгнула.
— О боже! — вырвалось у нее.
— Но ведь это та же самая комната!
Они снова оказались в просторной светлой комнате. Диван, книжный шкаф, стол с двумя стульями, сундук, старенький телевизор, все на своих местах. И люк посередине комнаты — как раз под люком в потолке.
— И как это понимать? — спросила Элька.
Вика обошла всю комнату, поглядывая то на рисунки, то на мебель. Остановилась у большого зеркала в резной раме и посмотрела себе в глаза.
— Просто у хозяев были причуды. Мы это уже выяснили, когда не обнаружили окон и нормальной входной двери, — сказала она.
— Да нет, это та же самая комната! — крикнул Колька. Он стоял у белой двери.
— Не такая же, а та же! Смотрите, — он указал на свой фонарь, которым подпер дверь там, наверху, чтобы она не захлопнулась, как в фильмах ужасов. Из щели тянуло ночной свежестью.
— Даже не знаю, — поежилась Вика.
— Теоретически, мы можем предположить… — начала Элька и замолчала. Она подошла к своему старому рисунку. Страшный диван скалился с листа. Глупая байка, подумала Элька, глупая и страшная. Она боялась. И ругала себя за это.
Колька приоткрыл белую дверь и поглядел на темные завитки плюща. Он был готов к тому, что дверь не откроется или окажется иллюзией, или еще что-то… но не к тому, что он снова сможет выйти на балкон и без проблем войти внутрь. Колька вернул фонарь на прежнее место и подошел к Вике.
Та разглядывала белую скатерть на столе. «Мне показалось, — думала Вика.»
— Нет тут никакого темного пятна«.»
— Давай-ка еще разок! — кивнул Колька Вике, и она набрала Пашкин номер. Гудки из трубки, «Призрак Оперы» снизу.
— Хорошо.
А Вика тем временем разглядывала детские рисунки. Их прикрепляли к стенам четырьмя железными кнопками — с любовью и гордостью.
— Здесь хорошая библиотека, — заметила Элька и показала томик Шекспира в старинном переплете с золотом.
— Полное собрание сочинений. А еще немецкие классики, Байрон и лейкисты, русский XIX век… А вот античная литература. Круто! — она поставила книгу на место.
— Как странно! Это же твой рисунок, Эль! — сказала Вика.
— Что? — Элька подошла к подруге, Колька встал рядом.
Бумага пожелтела и, казалось, сделалась хрупкой, цвета поблекли, по краям мутные разводы. На рисунке был страшный диван — он напоминал раскрытую пасть, и торчащие пружины были хищными зубами. На бежевой обшивке расплылось несколько красных пятен, в кровавой луже перед диваном лежал башмачок.
— Черт! — вздрогнула Элька. Теперь она вспомнила.
— Это и вправду мой рисунок! Меня сильно впечатлила рассказанная Пашкой страшилка. Там было про колдунью, у которой был диван-людоед. Я нарисовала его, а потом закопала рисунок. Я верила, что так избавлюсь от страха, — усмехнулась она.
Кольку вдруг прошиб пот. Диванчик на рисунке выглядел скорее смешным, чем страшным, но было в нем что-то зловещее. Он покосился на диван у дальней стены, но тот выглядел вполне безобидно.
— А ведь рисунок и вправду выглядит, будто его закапывали. И края подмочены, — Вика показала пальцем на темные разводы.
— Мне очень не нравится все это. Надо быстрее найти Пашку и сматываться.
Элька и Колька кивнули. Но комната была как на ладони, и никакого намека на Пашку.
— Здесь тоже пусто, — сказал Колька, заглядывая в огромный сундук.
— Где же он? Или его телефон, по крайней мере? — прошептала Вика. Она достала мобильный и снова позвонила Пашке.
Несколько мгновений было тихо, но вот из трубки донеслись редкие гудки, и тут же заиграл «Призрак Оперы» — где-то у них под ногами.
— Это внизу! — ахнула Элька. Она вышла в центр комнаты и увидела люк.
— Ну конечно! Люк! Мы же на втором этаже!
— Две секунды, — Колька уже достал из кармана швейцарский нож и подцеплял крышку. Девушки опустились на пол рядом с ним.
Колька откинул крышку в сторону и наклонился к квадратному лазу. Там, внизу, тоже было светло.
— Мы до сих пор не знаем, откуда идет этот свет. Люстры нет, светильников, лампочек тоже нет, — сказала Элька и протерла краешком рубашки очки.
— Главное — светло, а как и почему, это уже дело десятое, — сказал Колька и спрятал нож обратно в карман джинсов.
— Тут невысоко, я спущусь первым.
И он спрыгнул в люк.
— Как думаешь, это опасно? — спросила Вика.
— Нет, — сказала Элька. Ей очень хотелось в это верить.
— Ого! Скорее спускайтесь сюда! — крикнул Колька.
Элька повисла на руках и спрыгнула. Вика колебалась:
— А вы уверены, что мы сможем вернуться?
— Еще как сможем, — сказала Элька, голос звучал удивленно.
— Давай к нам!
И Вика спрыгнула.
— О боже! — вырвалось у нее.
— Но ведь это та же самая комната!
Они снова оказались в просторной светлой комнате. Диван, книжный шкаф, стол с двумя стульями, сундук, старенький телевизор, все на своих местах. И люк посередине комнаты — как раз под люком в потолке.
— И как это понимать? — спросила Элька.
Вика обошла всю комнату, поглядывая то на рисунки, то на мебель. Остановилась у большого зеркала в резной раме и посмотрела себе в глаза.
— Просто у хозяев были причуды. Мы это уже выяснили, когда не обнаружили окон и нормальной входной двери, — сказала она.
— Да нет, это та же самая комната! — крикнул Колька. Он стоял у белой двери.
— Не такая же, а та же! Смотрите, — он указал на свой фонарь, которым подпер дверь там, наверху, чтобы она не захлопнулась, как в фильмах ужасов. Из щели тянуло ночной свежестью.
— Даже не знаю, — поежилась Вика.
— Теоретически, мы можем предположить… — начала Элька и замолчала. Она подошла к своему старому рисунку. Страшный диван скалился с листа. Глупая байка, подумала Элька, глупая и страшная. Она боялась. И ругала себя за это.
Колька приоткрыл белую дверь и поглядел на темные завитки плюща. Он был готов к тому, что дверь не откроется или окажется иллюзией, или еще что-то… но не к тому, что он снова сможет выйти на балкон и без проблем войти внутрь. Колька вернул фонарь на прежнее место и подошел к Вике.
Та разглядывала белую скатерть на столе. «Мне показалось, — думала Вика.»
— Нет тут никакого темного пятна«.»
— Давай-ка еще разок! — кивнул Колька Вике, и она набрала Пашкин номер. Гудки из трубки, «Призрак Оперы» снизу.
— Хорошо.
Страница 3 из 6
