Автомобильные аварии случаются часто. Слишком часто. Особенно когда водителя мало интересует дорога…
Добавить в моё избранное
18 мин, 53 сек 1111
Это не есть смысл жизни. Так ответь ДЛЯ ЧЕГО ТЕБЕ ЖИТЬ?!
Кристалл молчала.
— Знаешь, это очень богатая тема для размышлений. Советую заняться этим на досуге. Но, мне пора. Спасибо за чай. Еще раз с днем рождения!
И она ушла.
Кристалл внезапно почувствовала себя очень грязной и поплелась в ванную. Подарок Трейси она захватила с собой. Кристалл наполнила ванну, сбросила с себя одежду и опустилась в воду. Теплая вода нежно ласкала кожу, убаюкивала. Она уже закрыла глаза и хотела задремать, но вспомнила, что не открыла подарок. Кристалл перегнулась через борт ванны и подняла коробку с пола. Она развязала ленту и открыла крышку.
— Вау, ничего себе! — Вырвалось у нее. Удивиться было чему — в коробочке лежал серебряный нож для бумаги, украшенный стразами из горного хрусталя. Они сверкали и переливались словно бриллианты.
— Спасибо тебе, Трейси, это, конечно, просто потрясающе красивая вещь, но зачем мне нож для бумаги?!
Но оторвать взгляд от подарка она не могла. Сияние, казалось, заполнило всю ванную комнату. Кристалл взяла нож в руку, в лезвии отразилось ее лицо, она немного наклонила лезвие, и оно вспыхнуло, отражая свет. Опять наклонила — и снова увидела себя. И так раз за разом, вспышка — лицо, вспышка — лицо. Так продолжалось довольно долго. Наконец, она остановилась и задумалась.
— Я пустышка! — произнесла она вслух и с силой полоснула себя по горлу… Трейси шла по залитому солнцем парку. Люди сидели на лавочках, наслаждаясь теплом. Вокруг бегали дети. Ветер гонял по дорожкам брошенные обертки от мороженого. Трейси не обращала на это никакого внимания, лицо ее было холодным и напряженным. Внезапно она весело рассмеялась… Звонок в дверь верещал долго и нудно, постепенно возвращая спящий разум в реальность. Преодолеть расстояние до входной двери оказалось делом невероятно сложным — ноги отказывались держать вес тела. Но кое-как он все же дотащился до прихожей и где-то с третьей попытки ему удалось повернуть ключ в замке. Спросить, кто там даже в голову не пришло. Когда же, наконец, удалось сфокусировать взгляд на стоящем перед ним человеке, он удивленно воскликнул:
— Ти Джей, ты, что ли?!
— Я. Здравствуй, Энди, неважно выглядишь. Впрочем, как обычно.
— Да, я слегка не в форме.
«Слегка не в форме» значило, что вчера был творческий день, и в ход шло все: спиртное,«колеса», травка. Энди считал себя вместилищем незаурядного таланта, но творил только в состоянии «полного отрыва от реальности», по его собственному выражению. В таком состоянии он не помнил даже как смешивал краски. И понять, что изображено на картинах не могли ни созерцатели сих шедевров, ни сам Энди. Но это его не волновало и уж никак не уменьшало его самооценку.
Трейси усмехнулась и легко проскользнула мимо него в квартиру.
— Что же на этот раз?
— Не знаю, сам еще не смотрел.
Трейси прошла в комнату, за ней следом шел Энди. По душной комнате витал запах марихуаны, а к стене были прислонены два))) планшета.
— О, даже две! Такое у тебя впервые, насколько я помню.
Первая картина была обычной, вполне в его стиле. Изображенное на ней напоминало чем-то человеческие внутренности после взрыва гранаты. А, вот вторая… Вторая картина была, своего рода, озарением, но скорее для нее. На картине был изображен человек, висящий в петле, и странным образом напоминал самого Энди. Трейси долго и интересом рассматривала ее, Энди гордо надулся.
— Знаешь, Энди, ты талантлив и твои картины могли бы стоить тысячи.
— Почему, могли бы?
— Потому что есть одно «но», а именно ты не известен в широких кругах, твое имя не на слуху у тех людей, которые имеют деньги и жажду обладать.
— Как же это изменить, как стать известным?!
— Есть один способ. Радикальный, но очень эффективный.
— Что я должен сделать?
Трейси жестом указала на вторую картину, — Это! — сказала она.
— Ты должен сделать то же, что сделал этот человек на твоей картине, тогда все станет на свои места. О тебе будут говорить, ты станешь известным. Ты станешь знаменитым. Люди захотят знать о тебе все. Твои работы будут пользоваться бешеной популярностью, и богатые коллекционеры будут драться за право обладания ими. Подумай об этом. Ты ведь жаждешь славы?! Ты ее получишь!
Энди, как зомбированный, только кивал головой.
— Да, конечно, я сделаю это. Прямо сейчас.
— И он помчался на кухню.
Вскоре загрохотали выдвигаемые ящики, и что-то посыпалось на пол. Где-то минуты через три Энди вернулся в комнату, в руках у него была бельевая веревка.
— Эта подойдет?
— Вполне.
— Я где-то слышал, что ее нужно намылить, да?
— Ах, Энди.
— Качала головой Трейси.
— Раньше веревки делали из пеньки, и чтобы петля хорошо скользила их, действительно, намыливали.
Кристалл молчала.
— Знаешь, это очень богатая тема для размышлений. Советую заняться этим на досуге. Но, мне пора. Спасибо за чай. Еще раз с днем рождения!
И она ушла.
Кристалл внезапно почувствовала себя очень грязной и поплелась в ванную. Подарок Трейси она захватила с собой. Кристалл наполнила ванну, сбросила с себя одежду и опустилась в воду. Теплая вода нежно ласкала кожу, убаюкивала. Она уже закрыла глаза и хотела задремать, но вспомнила, что не открыла подарок. Кристалл перегнулась через борт ванны и подняла коробку с пола. Она развязала ленту и открыла крышку.
— Вау, ничего себе! — Вырвалось у нее. Удивиться было чему — в коробочке лежал серебряный нож для бумаги, украшенный стразами из горного хрусталя. Они сверкали и переливались словно бриллианты.
— Спасибо тебе, Трейси, это, конечно, просто потрясающе красивая вещь, но зачем мне нож для бумаги?!
Но оторвать взгляд от подарка она не могла. Сияние, казалось, заполнило всю ванную комнату. Кристалл взяла нож в руку, в лезвии отразилось ее лицо, она немного наклонила лезвие, и оно вспыхнуло, отражая свет. Опять наклонила — и снова увидела себя. И так раз за разом, вспышка — лицо, вспышка — лицо. Так продолжалось довольно долго. Наконец, она остановилась и задумалась.
— Я пустышка! — произнесла она вслух и с силой полоснула себя по горлу… Трейси шла по залитому солнцем парку. Люди сидели на лавочках, наслаждаясь теплом. Вокруг бегали дети. Ветер гонял по дорожкам брошенные обертки от мороженого. Трейси не обращала на это никакого внимания, лицо ее было холодным и напряженным. Внезапно она весело рассмеялась… Звонок в дверь верещал долго и нудно, постепенно возвращая спящий разум в реальность. Преодолеть расстояние до входной двери оказалось делом невероятно сложным — ноги отказывались держать вес тела. Но кое-как он все же дотащился до прихожей и где-то с третьей попытки ему удалось повернуть ключ в замке. Спросить, кто там даже в голову не пришло. Когда же, наконец, удалось сфокусировать взгляд на стоящем перед ним человеке, он удивленно воскликнул:
— Ти Джей, ты, что ли?!
— Я. Здравствуй, Энди, неважно выглядишь. Впрочем, как обычно.
— Да, я слегка не в форме.
«Слегка не в форме» значило, что вчера был творческий день, и в ход шло все: спиртное,«колеса», травка. Энди считал себя вместилищем незаурядного таланта, но творил только в состоянии «полного отрыва от реальности», по его собственному выражению. В таком состоянии он не помнил даже как смешивал краски. И понять, что изображено на картинах не могли ни созерцатели сих шедевров, ни сам Энди. Но это его не волновало и уж никак не уменьшало его самооценку.
Трейси усмехнулась и легко проскользнула мимо него в квартиру.
— Что же на этот раз?
— Не знаю, сам еще не смотрел.
Трейси прошла в комнату, за ней следом шел Энди. По душной комнате витал запах марихуаны, а к стене были прислонены два))) планшета.
— О, даже две! Такое у тебя впервые, насколько я помню.
Первая картина была обычной, вполне в его стиле. Изображенное на ней напоминало чем-то человеческие внутренности после взрыва гранаты. А, вот вторая… Вторая картина была, своего рода, озарением, но скорее для нее. На картине был изображен человек, висящий в петле, и странным образом напоминал самого Энди. Трейси долго и интересом рассматривала ее, Энди гордо надулся.
— Знаешь, Энди, ты талантлив и твои картины могли бы стоить тысячи.
— Почему, могли бы?
— Потому что есть одно «но», а именно ты не известен в широких кругах, твое имя не на слуху у тех людей, которые имеют деньги и жажду обладать.
— Как же это изменить, как стать известным?!
— Есть один способ. Радикальный, но очень эффективный.
— Что я должен сделать?
Трейси жестом указала на вторую картину, — Это! — сказала она.
— Ты должен сделать то же, что сделал этот человек на твоей картине, тогда все станет на свои места. О тебе будут говорить, ты станешь известным. Ты станешь знаменитым. Люди захотят знать о тебе все. Твои работы будут пользоваться бешеной популярностью, и богатые коллекционеры будут драться за право обладания ими. Подумай об этом. Ты ведь жаждешь славы?! Ты ее получишь!
Энди, как зомбированный, только кивал головой.
— Да, конечно, я сделаю это. Прямо сейчас.
— И он помчался на кухню.
Вскоре загрохотали выдвигаемые ящики, и что-то посыпалось на пол. Где-то минуты через три Энди вернулся в комнату, в руках у него была бельевая веревка.
— Эта подойдет?
— Вполне.
— Я где-то слышал, что ее нужно намылить, да?
— Ах, Энди.
— Качала головой Трейси.
— Раньше веревки делали из пеньки, и чтобы петля хорошо скользила их, действительно, намыливали.
Страница 4 из 6
