Такая ценная жизнь

Сейчас это без надобности, верь мне.

— Хорошо, я верю.

— Он осматривал потолок.

— Я закреплю веревку на тот крючок. Я вешаю туда свои картины, чтобы они просыхали. Думаю, он меня выдержит.

Энди стал торопливо подставлять стулья под крючок, сооружая что-то вроде башни. Он осторожно переступал со стула на стул, пока не добрался до самого верха. Балансируя на своей шаткой опоре, Энди закрепил веревку на крючке и просунул голову в петлю, но потом он остановился, задумался. Трейси вопросительно смотрела на него.

— Постой, Ти Джей, если я умру какой тогда мне прок от славы и денег?! Я же не смогу этим воспользоваться! — И он попытался высвободить голову, но было поздно — хрупкая конструкция не выдержала и стулья с грохотом полетели на пол. Энди беспомощно болтался в воздухе. Вначале он все еще сопротивлялся, пытаясь руками ослабить удавку, но вскоре дернулся последний раз и затих. Трейси была права — мыло здесь без надобности, петля с легкостью затянулась, не оставив ему шансов. Трейси смотрела на своего бывшего возлюбленного холодно и отрешенно. Он был мертв, сомнений не было. Она взглянула на часы, у нее еще есть время.

— Ах, Энди, твои проблески сознания иногда совершенно не к месту. Были… Доктор Паркер сидел в своем кабинете, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. Миссис Кловис не смогла сегодня прийти, и он наслаждался одиночеством. Такие минуты покоя за последние годы жизни он мог пересчитать по пальцам. Вдруг дверь кабинета тихонько скрипнула, от неожиданности он вздрогнул и изумленно уставился на вошедшего.

— Трейси… Вы… но, сеанс у нас только завтра!

— Не беспокойтесь, доктор Паркер, я пришла сказать, что не смогу завтра прийти на сеанс, да, это уже и не важно.

— А что случилось? Почему не важно?!

— Пока ничего не случилось.

— Она как-то странно улыбнулась.

— Вы выглядите таким усталым, напряженным.

— Трейси подошла к нему вплотную и легко провела рукой по спине.

— Хотите, я сделаю вам массаж?

Неужели, она пытается меня соблазнить, думал доктор Паркер. Но он ошибался, этого у Трейси и в мыслях не было. Как бы то ни было, согласился он без особых колебаний.

Трейси разминала ему плечи со знанием дела, пальцы у нее оказались на удивление гибкие и сильные, и вскоре сладкая истома разлилась по всему его телу. Трейси наклонилась и зашептала ему на ухо:

— Я знаю, как вам тяжело, знаю, как вы устали. Знаю, как вы ненавидите свою работу. Все эти жалкие людишки, которые раздувают свои ничтожные проблемы и страхи до размеров глобальной катастрофы. Они приходят к вам и каждый раз повторяют одно и то же, считая, что нет ничего в мире более важного, чем их проблемы. И забывают о том, что вы тоже человек и у вас тоже есть проблемы и, возможно, более серьезные.

А ваша жена?! Она никогда не говорит вам нежных слов, она никогда не готовит вам завтрак. Она не делает ничего. А вам приходиться ее содержать. Она вас не любит. У нее много любовников, и она даже не скрывает от вас этого. Вы не знаете ни минуты покоя, ни дома, ни на работе. Вам не надоело?

Трейси выдвинула верхний ящик его стола, Паркер даже не удивился.

— Избавьтесь от всего, что вас тревожит. Вы же давно думали об этом, так что же вас останавливает?

— Неизвестность.

— Неизвестность?! Не стоит ее страшиться. Там нет ни сегодня, ни завтра, там все просто и понятно. Нет мыслей, нет желаний, нет проблем. Тишина и покой. Разве это не то, что вам нужно?! Я знаю, что завещание вы уже написали. Вы все свое имущество оставляете детскому приюту, ваша жена не получит ничего. Это ваша месть за годы оскорблений. То же еще вас здесь держит?

— Ничего. Ничего не держит.

Он взял пустой стакан со стола и стал горстями насыпать в него таблетки из ящика. Трейси налила из графина воды во второй стакан и поставила его рядом с первым. Паркер кивком поблагодарил ее, поднес стакан ко рту, глубоко выдохнул и стал порциями засыпать в себя таблетки, запивая их водой из второго стакана. Когда оба стакана опустели, он тяжело откинулся на спинку кресла. Его напряженное лицо было белым как мел. Трейси ласково погладила его по голове.

— Вот, все и закончилось. Вы молодец, хорошо держались.

Она обошла стол, прошла в другой конец кабинета и села на краешек кушетки, которая предназначалась для пациентов.

— Знаете, доктор Паркер, у нас с вами есть еще несколько минут до того, как вы перестанете меня понимать. Я хочу, чтобы вы знали, я не все рассказала вам тогда. Не всю правду. Хотя вы спрашивали меня об этом. Вы спросили, как мне удалось вернуться. Сейчас я могу рассказать вам это. Все дело в весах. Вы, наверное, помните, что если перевешивает белая чаша, душа поднимается в рай, черная — в ад. Но редко, очень редко, что обе чаши становятся вровень, то есть не перевешивает, ни одна из них.