Мы подобрали его на последнем перекрестке на выезде из города. Узкая дорога, по которой мы приехали, дальше пересекалась кольцевой и превращалась в ровную, прямую автостраду, бегущую среди невысокого елового леса — и так шестьдесят миль.
Добавить в моё избранное
17 мин, 40 сек 18071
Когда мы совсем подошли, кто-то там, внутри, выключил Диаманду Галас, и к небесам поплыла органная музыка. Эван и Эмилио нас обогнали — им не терпелось отогреться внутри и залить в себя пару-тройку порций алкоголя. Кристиан обернулся и посмотрел на меня.
— Я не хочу туда идти, — сказал он опять, впрочем, довольно безнадежно.
— Почему? — спросил я.
— Ты же хотел? Что с тобой случилось? Повеселишься и утром поедешь домой. Тебе нужно просто немного выпить, чтобы расслабиться. И не бойся ничего, ты же с нами.
Я взял его за руку, не столько, чтобы успокоить, сколько потому, что боялся, что он все-таки сделает какую-нибудь глупость. Например, убежит в лес, где неизвестно, кто первым найдет его, мы или волки.
На веранду лился из распахнутых дверей яркий свет. У входа гостей встречал старомодный дворецкий в черной ливрее. Мы вошли в огромный каменный холл, затем в продолговатый зал с очень высокими сводчатыми потолками и блестящим, словно зеркало, полом. Он был гораздо более огромным, чем казалось, если смотреть на особняк снаружи. Было светло, как днем, но этот эффект достигался благодаря множеству черных свечей в золотых канделябрах, их пламя отражалось в зеркалах в темной бронзовой оправе. В настоящих, не электрических, каминах пылали дрова. Электрического освещения здесь не признавали, но благами цивилизации вовсе не пренебрегали (очевидно, генератор напряжения был где-то в лесу) — из современной, вполне навороченной стереосистемы доносились звуки классической музыки. Кажется, это был Бах.
На стенах были развешаны картины, в основном религиозной и мифологической тематики — и старой, и современной работы, и увеличенные кадры из старых черно-белых фильмов. Дикое сочетание эпох в обстановке зала и одежды гостей придавало ей что-то еще более жуткое и нереальное.
Взгляд каждого новоприбывшего невольно останавливался в центре зала, где на высоком помосте стояло огромное распятие. Вокруг него многочисленная в других уголках зала толпа редела, словно огромный перевернутый крест был энергетическим центром пространства, способным как притягивать, так и отталкивать. Увидев распятие, Кристиан удивленно и вопросительно посмотрел на меня.
Все еще крепко держа его за руку, я повел его в глубину зала. Там, вокруг бара, где заправлял бармен, наряженный в костюм Смерти, царило оживление. Эван и Эмилио, естественно, были уже там, за короткое время умудрившись влить в себя рекордное количество водки.
Зал был заполнен постоянно перемещающейся толпой, некоторые гости были в маскарадных костюмах. Здесь были и дети, в том числе совсем маленькие — они, впрочем, совершенно спокойно реагировали на присутствие в зале «вампиров» или«ведьм» и на абсолютно обнаженных официантов обоих полов, разносивших напитки. Маленькие столики были уставлены фруктами и сладостями. Толпа шумела, переговаривалась, танцевала — в зале царило праздничное оживление, и в то же время какое-то ожидание словно элекризовало воздух.
К нам то и дело подходили поздороваться мужчины во фраках и женщины в вечерних туалетах, все в основном одетые очень респектабельно, за исключением какой-нибудь мелочи в наряде — брошки на платье в виде летучей мыши, запонки с черным ирисом. Я знал лишь некоторых из них, иных — только по журнальным снимкам в светской хронике. Но все держались, как лучшие друзья или члены семьи. Эмилио, Эвана и меня приветствовали особенно горячо и с благодарностью, точно глав гуманитарной организации в стране третьего мира. Я всем представлял Кристиана как нашего нового друга и гостя, они понимающе улыбались.
Классическая музыка умолкла, и на сцене в глубине зала появилась рок-группа — кто-то из новых. Эван и Эмилио куда-то исчезли, наверное, напивались в компании чужих группиз. Я тоже выпил немного. Перед глазами мелькали вечерние платья и обнаженные плечи женщин, сверкали зеркала и драгоценные камни, аромат духов и благовоний кружил голову.
Я украдкой следил за своим спутником. Кристиан осматривался с вполне объяснимым интересом, но было видно, что он напряжен и испуган. Ему и правда не помешало бы выпить, подумал я. Мимо проходила горничная, на вид не старше четырнадцати, из всей одежды на которой был лишь черный передничек.
— Вот, — я снял с ее подноса узкий, как меч, хрустальный бокал, заполненный красным. Горничная, покачивая бедрами, уплыла дальше.
— Выпей. Ты вроде хотел это попробовать… Потом появились Эван и Эмилио, оба уже совсем пьяные, и Эван увел Кристиана, чтобы угостить его «настоящей» Кровавой Мэри (не с томатным соком, естественно). Он схватил Кристиана за руку и потащил через зал к бару, и внезапно Кристиан обернулся и посмотрел на меня, словно пытаясь попросить о помощи. На мгновенье мне действительно захотелось увести его отсюда, или хотя бы сказать ему что-то, что бы его успокоило. Но толпа сомкнулась за ним, и больше мы с ним наедине уже никогда не увиделись.
Время близилось к рассвету.
— Я не хочу туда идти, — сказал он опять, впрочем, довольно безнадежно.
— Почему? — спросил я.
— Ты же хотел? Что с тобой случилось? Повеселишься и утром поедешь домой. Тебе нужно просто немного выпить, чтобы расслабиться. И не бойся ничего, ты же с нами.
Я взял его за руку, не столько, чтобы успокоить, сколько потому, что боялся, что он все-таки сделает какую-нибудь глупость. Например, убежит в лес, где неизвестно, кто первым найдет его, мы или волки.
На веранду лился из распахнутых дверей яркий свет. У входа гостей встречал старомодный дворецкий в черной ливрее. Мы вошли в огромный каменный холл, затем в продолговатый зал с очень высокими сводчатыми потолками и блестящим, словно зеркало, полом. Он был гораздо более огромным, чем казалось, если смотреть на особняк снаружи. Было светло, как днем, но этот эффект достигался благодаря множеству черных свечей в золотых канделябрах, их пламя отражалось в зеркалах в темной бронзовой оправе. В настоящих, не электрических, каминах пылали дрова. Электрического освещения здесь не признавали, но благами цивилизации вовсе не пренебрегали (очевидно, генератор напряжения был где-то в лесу) — из современной, вполне навороченной стереосистемы доносились звуки классической музыки. Кажется, это был Бах.
На стенах были развешаны картины, в основном религиозной и мифологической тематики — и старой, и современной работы, и увеличенные кадры из старых черно-белых фильмов. Дикое сочетание эпох в обстановке зала и одежды гостей придавало ей что-то еще более жуткое и нереальное.
Взгляд каждого новоприбывшего невольно останавливался в центре зала, где на высоком помосте стояло огромное распятие. Вокруг него многочисленная в других уголках зала толпа редела, словно огромный перевернутый крест был энергетическим центром пространства, способным как притягивать, так и отталкивать. Увидев распятие, Кристиан удивленно и вопросительно посмотрел на меня.
Все еще крепко держа его за руку, я повел его в глубину зала. Там, вокруг бара, где заправлял бармен, наряженный в костюм Смерти, царило оживление. Эван и Эмилио, естественно, были уже там, за короткое время умудрившись влить в себя рекордное количество водки.
Зал был заполнен постоянно перемещающейся толпой, некоторые гости были в маскарадных костюмах. Здесь были и дети, в том числе совсем маленькие — они, впрочем, совершенно спокойно реагировали на присутствие в зале «вампиров» или«ведьм» и на абсолютно обнаженных официантов обоих полов, разносивших напитки. Маленькие столики были уставлены фруктами и сладостями. Толпа шумела, переговаривалась, танцевала — в зале царило праздничное оживление, и в то же время какое-то ожидание словно элекризовало воздух.
К нам то и дело подходили поздороваться мужчины во фраках и женщины в вечерних туалетах, все в основном одетые очень респектабельно, за исключением какой-нибудь мелочи в наряде — брошки на платье в виде летучей мыши, запонки с черным ирисом. Я знал лишь некоторых из них, иных — только по журнальным снимкам в светской хронике. Но все держались, как лучшие друзья или члены семьи. Эмилио, Эвана и меня приветствовали особенно горячо и с благодарностью, точно глав гуманитарной организации в стране третьего мира. Я всем представлял Кристиана как нашего нового друга и гостя, они понимающе улыбались.
Классическая музыка умолкла, и на сцене в глубине зала появилась рок-группа — кто-то из новых. Эван и Эмилио куда-то исчезли, наверное, напивались в компании чужих группиз. Я тоже выпил немного. Перед глазами мелькали вечерние платья и обнаженные плечи женщин, сверкали зеркала и драгоценные камни, аромат духов и благовоний кружил голову.
Я украдкой следил за своим спутником. Кристиан осматривался с вполне объяснимым интересом, но было видно, что он напряжен и испуган. Ему и правда не помешало бы выпить, подумал я. Мимо проходила горничная, на вид не старше четырнадцати, из всей одежды на которой был лишь черный передничек.
— Вот, — я снял с ее подноса узкий, как меч, хрустальный бокал, заполненный красным. Горничная, покачивая бедрами, уплыла дальше.
— Выпей. Ты вроде хотел это попробовать… Потом появились Эван и Эмилио, оба уже совсем пьяные, и Эван увел Кристиана, чтобы угостить его «настоящей» Кровавой Мэри (не с томатным соком, естественно). Он схватил Кристиана за руку и потащил через зал к бару, и внезапно Кристиан обернулся и посмотрел на меня, словно пытаясь попросить о помощи. На мгновенье мне действительно захотелось увести его отсюда, или хотя бы сказать ему что-то, что бы его успокоило. Но толпа сомкнулась за ним, и больше мы с ним наедине уже никогда не увиделись.
Время близилось к рассвету.
Страница 4 из 5
