Не хотелось мне останавливать автомобиль… Солнце клонилось к закату. Скоро похолодает, а я ведь был в шортах да в легкой майке. Хорошо, что догадался взять для Лешика толстовку. Сегодня не день, а сплошное недоразумение.
Добавить в моё избранное
18 мин, 7 сек 18856
Вот только я не знал, что именно.
Карлики пялились на меня. Их рты двигались, но слова тонули в пламени. Читать же по губам я не умею.
Не карлики, поправил себя. Души. Какой все-таки бред.
Я пригляделся к лицам маленьких уродцев. Они ухмылялись, и сквозь приоткрытые губы были видны острозаточенные зубы. Даже не зубы — настоящие клыки. Щеки их были сморщенными, как старые яблоки. Глаза же казались неестественно большими. Размером с мой кулак.
И это души?
— Да, — ответил Лешик.
Наверное, я спросил вслух.
Олег дотронулся до моей руки. Плакать он перестал и теперь смотрел на меня с надеждой. Я же поразился тому, что под его ногтями была грязь.
Если на секунду согласиться с Лешиком с тем, что я видел Алису, и с тем, что души шепчутся с ним, то мне необходимо вспомнить нечто важное.
Алиса. Сто. Алиса. Сто. Как это связано? Ответ: никак.
— Пап, ты любил маму?
— Разумеется.
Я попытался вспомнить, как выглядела Алиса, но ничего не получилось. Из памяти всплывали лишь ее длинные черные волосы да зеленые глаза. Моя бедная-бедная звездочка. Жена не заслужила такую смерть. А я и Лешик остались одни. Ребенку никто не заменит мать. Как бы ни старался, мне все равно не залечить сердце Олегу. Но я буду пытаться.
— Тот горящий дядька — посыльный, — сказал Лешик.
Я молчал. Язык прилип к небу.
Зарычал мотор. Я было подумал, что завелся автомобиль, но ошибся. Посмотрел в зеркало заднего вида и разглядел вдали на дороге яркую светящуюся точку. Похоже, у поджаренного мотоциклиста второй круг. Странно: по реву двигателя казалось, что «харлей» близко, но яркая точка была в нескольких километрах от автомобиля.
— Это ведь тот горящий гонщик? — спросил я.
Лешик бросил взгляд на фонари и кивнул.
В голову ударила шальная мысль: можно выкатить автомобиль на дорогу и тогда горящему посыльному придется остановиться. «Хочешь ли ты столкнуться лицом к лицу с живым запеченным человеком?» — спросил внутренний голос. Я бы согласился с ним, но на«харлее» ехала моя… жена. Наверное, ехала.
«Неужели ты думаешь, что если им хватило сил вырубить твою машину, то остановить тебя они не смогут?» Кто они? Внутренний голос помалкивал.
— Пап, я не виню за то, что ты сказал мне о смерти мамы.
Меня как молнией ударило.
— Постой, — сказал я.
— Но ведь я ничего не говорил… Тишина. Что-то изменилось.
Не в том, что улавливали глаза, уши, кожа, а в этом странном ощущении прохладной пустоты вокруг. Я бросил взгляд на Лешика, но сидение оказалось пустым. Сердце ушло в пятки. Прошиб холодный пот. По телу пробежала дрожь.
Шорох.
Где-то сзади и справа. Я обернулся на звук, но в машине, кроме меня, никого не было. Распахнул дверь. Вылез из автомобиля и огляделся.
— Лешик! — заорал я.
— Ле-е-е-е-ешик!
В легких стало жарко — сам не заметил, как затаил дыхание. Чувство того, что меня обманули, навалилось с мощью немецкого танка.
Что-то хрупкое и родное позади меня. Любимое.
Но я оборачивался, кричал, но не находил никого.
Лешик исчез.
Из-за поворота вынырнул конус света — яркого белого света. С минуту на минуту появится «харлей».
Холодное дыхание боли лизнуло затылок. Я закричал — по-настоящему, оглушительно и душераздирающе. Крик рвался наружу, начинаясь где-то с низу живота.
Вспомнил! Я вспомнил… Год назад Зарядил дождь.
Капли мелкие, но частые и холодные. Лицо и шея сразу одеревенели. Но я не уходил с балкона. Мне хотелось, чтобы тиски, давящие грудь, хоть немного разжались. Наверное, ни дождь, ни адская жара, ни снегопад сейчас бы не успокоили меня.
Я достал из кармана джинсов пачку сигарет, сорвал защитную упаковку и замер. Последний раз курил лет в пятнадцать. Да и то не смог допыхать сигаретку. Сейчас мне казалось, что табачный дым успокоит нервы.
Все-таки потихоньку я оттаивал. Звуки города, проносящиеся машины… У человека гибкая психика.
Я вытащил зажигалку, чиркнул по колесику, но пламя погасло также быстро как и появилось.
Меня почти трясло, мне хотелось выпрыгнуть с балкона, чтобы избавиться от всех проблем. Я решил, что не смогу закурить, смял пачку сигарет и выкинул ее с балкона.
Светлело небо. Еще один новый проклятый день.
Сплюнув, я зашел в кухню. В голове гудело. Мысли сталкивались с грохотом и скрежетом танков.
Перед глазами возникла Алиса.
… теплые касания ее рук и ласковый голос, шепчущий мне в ухо нежности. Я сильнее прижимаю жену к груди. Впитываю в себя запах ее волос. Запах шампуня и масел. Закрываю от удовольствия глаза. Хочу, чтобы время остановилось… Я не сразу понял, что плачу. Хорошо, что меня никто не видит. Проливать слезы мужчине не положено, так говорил дед.
Карлики пялились на меня. Их рты двигались, но слова тонули в пламени. Читать же по губам я не умею.
Не карлики, поправил себя. Души. Какой все-таки бред.
Я пригляделся к лицам маленьких уродцев. Они ухмылялись, и сквозь приоткрытые губы были видны острозаточенные зубы. Даже не зубы — настоящие клыки. Щеки их были сморщенными, как старые яблоки. Глаза же казались неестественно большими. Размером с мой кулак.
И это души?
— Да, — ответил Лешик.
Наверное, я спросил вслух.
Олег дотронулся до моей руки. Плакать он перестал и теперь смотрел на меня с надеждой. Я же поразился тому, что под его ногтями была грязь.
Если на секунду согласиться с Лешиком с тем, что я видел Алису, и с тем, что души шепчутся с ним, то мне необходимо вспомнить нечто важное.
Алиса. Сто. Алиса. Сто. Как это связано? Ответ: никак.
— Пап, ты любил маму?
— Разумеется.
Я попытался вспомнить, как выглядела Алиса, но ничего не получилось. Из памяти всплывали лишь ее длинные черные волосы да зеленые глаза. Моя бедная-бедная звездочка. Жена не заслужила такую смерть. А я и Лешик остались одни. Ребенку никто не заменит мать. Как бы ни старался, мне все равно не залечить сердце Олегу. Но я буду пытаться.
— Тот горящий дядька — посыльный, — сказал Лешик.
Я молчал. Язык прилип к небу.
Зарычал мотор. Я было подумал, что завелся автомобиль, но ошибся. Посмотрел в зеркало заднего вида и разглядел вдали на дороге яркую светящуюся точку. Похоже, у поджаренного мотоциклиста второй круг. Странно: по реву двигателя казалось, что «харлей» близко, но яркая точка была в нескольких километрах от автомобиля.
— Это ведь тот горящий гонщик? — спросил я.
Лешик бросил взгляд на фонари и кивнул.
В голову ударила шальная мысль: можно выкатить автомобиль на дорогу и тогда горящему посыльному придется остановиться. «Хочешь ли ты столкнуться лицом к лицу с живым запеченным человеком?» — спросил внутренний голос. Я бы согласился с ним, но на«харлее» ехала моя… жена. Наверное, ехала.
«Неужели ты думаешь, что если им хватило сил вырубить твою машину, то остановить тебя они не смогут?» Кто они? Внутренний голос помалкивал.
— Пап, я не виню за то, что ты сказал мне о смерти мамы.
Меня как молнией ударило.
— Постой, — сказал я.
— Но ведь я ничего не говорил… Тишина. Что-то изменилось.
Не в том, что улавливали глаза, уши, кожа, а в этом странном ощущении прохладной пустоты вокруг. Я бросил взгляд на Лешика, но сидение оказалось пустым. Сердце ушло в пятки. Прошиб холодный пот. По телу пробежала дрожь.
Шорох.
Где-то сзади и справа. Я обернулся на звук, но в машине, кроме меня, никого не было. Распахнул дверь. Вылез из автомобиля и огляделся.
— Лешик! — заорал я.
— Ле-е-е-е-ешик!
В легких стало жарко — сам не заметил, как затаил дыхание. Чувство того, что меня обманули, навалилось с мощью немецкого танка.
Что-то хрупкое и родное позади меня. Любимое.
Но я оборачивался, кричал, но не находил никого.
Лешик исчез.
Из-за поворота вынырнул конус света — яркого белого света. С минуту на минуту появится «харлей».
Холодное дыхание боли лизнуло затылок. Я закричал — по-настоящему, оглушительно и душераздирающе. Крик рвался наружу, начинаясь где-то с низу живота.
Вспомнил! Я вспомнил… Год назад Зарядил дождь.
Капли мелкие, но частые и холодные. Лицо и шея сразу одеревенели. Но я не уходил с балкона. Мне хотелось, чтобы тиски, давящие грудь, хоть немного разжались. Наверное, ни дождь, ни адская жара, ни снегопад сейчас бы не успокоили меня.
Я достал из кармана джинсов пачку сигарет, сорвал защитную упаковку и замер. Последний раз курил лет в пятнадцать. Да и то не смог допыхать сигаретку. Сейчас мне казалось, что табачный дым успокоит нервы.
Все-таки потихоньку я оттаивал. Звуки города, проносящиеся машины… У человека гибкая психика.
Я вытащил зажигалку, чиркнул по колесику, но пламя погасло также быстро как и появилось.
Меня почти трясло, мне хотелось выпрыгнуть с балкона, чтобы избавиться от всех проблем. Я решил, что не смогу закурить, смял пачку сигарет и выкинул ее с балкона.
Светлело небо. Еще один новый проклятый день.
Сплюнув, я зашел в кухню. В голове гудело. Мысли сталкивались с грохотом и скрежетом танков.
Перед глазами возникла Алиса.
… теплые касания ее рук и ласковый голос, шепчущий мне в ухо нежности. Я сильнее прижимаю жену к груди. Впитываю в себя запах ее волос. Запах шампуня и масел. Закрываю от удовольствия глаза. Хочу, чтобы время остановилось… Я не сразу понял, что плачу. Хорошо, что меня никто не видит. Проливать слезы мужчине не положено, так говорил дед.
Страница 4 из 6
