Дом у Ани был двухэтажный, когда я впервые увидела его — пожалела, что случилось это уже в поздних средних классах, во время столь «важных» и не нужных перемен.
Добавить в моё избранное
19 мин, 30 сек 15055
Рука девочки постепенно погружалась вглубь пятна. Мне даже показалось, что оно слегка увеличилось при этом в размере.
До локтя, потом до плеча. То, что она сделала дальше, заставило меня зажать рот, чтобы не вскрикнуть. Она перенесла вес с одной ноги на другую и поцеловала это пятно. Черная масса слегка вздулась и начала поглощать её тело. Все что я теперь видела — только часть Аниной спины, ягодицы и бедра, обе ступни уже были там. Длинные волосы липли к плесени, срастаясь с ней, а та постепенно «усыхала» снова, словно впитав всю жидкость из тела девочки, передавала её куда-то.
Я сидела и быстро-быстро дышала, пытаясь изо всех сил успокоиться, а еще лучше — проснуться. Была обычная пыльная комната и на стене обычное черное пятно плесени. И не было Ани. Я представила, что произошло бы со мной, дотронься я тогда при своем первом исследовании этой комнаты до него и, не удержав визга, кинулась к двери, по лестнице вниз, мимо ужинавших в одиночестве её родителей, еще по одной лестнице на улицу и по ней к себе домой. В кровать, с головой под одеяло, и обнаружив там Миллу, едва не грохнулась в обморок от страха и неожиданности. Хотя неожиданностью то собственно это не было, Милла — моя кошка и часто спит со мной в постели. Она посмотрела в полусумраке на меня своими блестящими глазами и сказала:
— Ня-а.
На следующий день по дороге в школу, я наткнулась на Аню при переходе через улицу.
Аня смотрела на меня просто и легко, она дышала полной грудью, и легкий румянец на её щеках говорил мне, что моя подруга полностью здорова и наслаждается жизнью. Но я-то знала — это не она, другая Аня, ту сожрало темное пятно у меня на глазах. Она протянула руку и хотела взять мою, слегка улыбнувшись при этом. Я, не подумав, отдернула руку. Аня смотрела на меня. Спокойно и непринужденно. Но я читала вопрос в её глазах. Потом она сделала то, что я не ожидала. Быстрых два шага ко мне и схватив в охапку, прижала к себе. Поцеловала. Я почти не дышала, передо мной маячило огромное черное пятно, слегка шевелясь на самом краю зрения, как полоски на экране телевизора, которые есть, но мы их не видим, лишь ощущаем «как-то» их бег.
Я оттолкнула её, как только смогла. Но убегать не стала, наверное, просто страшно было спиной поворачиваться, а может, знала, что она будет двигаться быстрее меня. А может — просто не хотела. Аня положила мне руку на голову и произнесла:
— Ты все видела.
Это был не вопрос, наверное, как и тогда, в то утро, она прочитала мои мысли при этом поцелуе. Я мотнула головой и встала к ней боком. Как меня учил отец при драках. Чтобы не ударили так просто в живот.
Аня сказала, — пошли, — и повела меня как привязанную за собой к одиноко стоявшему дому. Его одиночество теперь так сильно бросалось в глаза, остальные строения словно сторонились чужака, если не могли разбежаться, так хоть углом стояли.
Аня сказала родителям, — привет, я ненадолго, ешьте, — и повела меня за собой на второй этаж. Родители продолжали меланхолично жевать, смотря в пустоту, а я семенила ногами как заключенный, идущий на дыбу. Второй этаж открыл, слегка скрипнув дверью, свой рот и зевнул улыбающимся зеленоглазым котом. Та, что заняла место моей подруги, тащила меня наверх, я попыталась сопротивляться, но было уже, наверное, поздно. «Впрочем», решила я тогда, «если она это со мной сделает, я нападу на ней и посмотрю, что получится». Правда раньше я ни с кем не дралась и не очень верила в победу над довольно сильной псевдо подругой.
Аня открыла дверь на чердак другим ключом, достав его из-под отогнувшегося линолеума. Втолкнула меня и, забежав сама, захлопнула сразу дверь. Кот остался в одиночестве. Я поднялась с колен, отряхнула пыль с одежды и посмотрела на неё.
— Не нужно сюда пускать животных, — сказала Аня. Потом пнула стену и она, сдвинувшись вниз, обнажила скамейку. Аня поставила на неё ногу и, скрипнув, скамейка сделала оборот вокруг своей оси. Там, под ней, был люк, который девочка и подняла за ржавый крючок. Села и свесила ноги, поманила меня следовать за ней и спрыгнула вниз. Я смотрела на пятно на стене, а оно, наверное, наблюдало за мной. Глубоко вздохнув, и успокоившись слегка, тоже села на край и свесив ноги в пустоту, попыталась вспомнить слова молитвы, которую учила давным-давно с мамой. Ничего не припомнила, и просто понадеявшись, что когда упаду ничего себе не сломаю, и под ногами не будет плотоядной черной плесени, повисла на руках над тоннелем вниз. Еще раз вздохнув, отпустила их.
Я упала на что-то мягкое и закашляла от пыли. Когда-то где-то читала, что люди, вдыхавшие слишком много пыльного воздуха, болеют до конца своих жизней, это не придало мне сил, но слегка разозлило. Я сделала два неуверенных шага вперед и снова наткнулась на стену. Вокруг была только темнота и пыль, мне не оставалось ничего другого как звать Аню. Та схватила меня за руку и потащила за собой в темноту.
До локтя, потом до плеча. То, что она сделала дальше, заставило меня зажать рот, чтобы не вскрикнуть. Она перенесла вес с одной ноги на другую и поцеловала это пятно. Черная масса слегка вздулась и начала поглощать её тело. Все что я теперь видела — только часть Аниной спины, ягодицы и бедра, обе ступни уже были там. Длинные волосы липли к плесени, срастаясь с ней, а та постепенно «усыхала» снова, словно впитав всю жидкость из тела девочки, передавала её куда-то.
Я сидела и быстро-быстро дышала, пытаясь изо всех сил успокоиться, а еще лучше — проснуться. Была обычная пыльная комната и на стене обычное черное пятно плесени. И не было Ани. Я представила, что произошло бы со мной, дотронься я тогда при своем первом исследовании этой комнаты до него и, не удержав визга, кинулась к двери, по лестнице вниз, мимо ужинавших в одиночестве её родителей, еще по одной лестнице на улицу и по ней к себе домой. В кровать, с головой под одеяло, и обнаружив там Миллу, едва не грохнулась в обморок от страха и неожиданности. Хотя неожиданностью то собственно это не было, Милла — моя кошка и часто спит со мной в постели. Она посмотрела в полусумраке на меня своими блестящими глазами и сказала:
— Ня-а.
На следующий день по дороге в школу, я наткнулась на Аню при переходе через улицу.
Аня смотрела на меня просто и легко, она дышала полной грудью, и легкий румянец на её щеках говорил мне, что моя подруга полностью здорова и наслаждается жизнью. Но я-то знала — это не она, другая Аня, ту сожрало темное пятно у меня на глазах. Она протянула руку и хотела взять мою, слегка улыбнувшись при этом. Я, не подумав, отдернула руку. Аня смотрела на меня. Спокойно и непринужденно. Но я читала вопрос в её глазах. Потом она сделала то, что я не ожидала. Быстрых два шага ко мне и схватив в охапку, прижала к себе. Поцеловала. Я почти не дышала, передо мной маячило огромное черное пятно, слегка шевелясь на самом краю зрения, как полоски на экране телевизора, которые есть, но мы их не видим, лишь ощущаем «как-то» их бег.
Я оттолкнула её, как только смогла. Но убегать не стала, наверное, просто страшно было спиной поворачиваться, а может, знала, что она будет двигаться быстрее меня. А может — просто не хотела. Аня положила мне руку на голову и произнесла:
— Ты все видела.
Это был не вопрос, наверное, как и тогда, в то утро, она прочитала мои мысли при этом поцелуе. Я мотнула головой и встала к ней боком. Как меня учил отец при драках. Чтобы не ударили так просто в живот.
Аня сказала, — пошли, — и повела меня как привязанную за собой к одиноко стоявшему дому. Его одиночество теперь так сильно бросалось в глаза, остальные строения словно сторонились чужака, если не могли разбежаться, так хоть углом стояли.
Аня сказала родителям, — привет, я ненадолго, ешьте, — и повела меня за собой на второй этаж. Родители продолжали меланхолично жевать, смотря в пустоту, а я семенила ногами как заключенный, идущий на дыбу. Второй этаж открыл, слегка скрипнув дверью, свой рот и зевнул улыбающимся зеленоглазым котом. Та, что заняла место моей подруги, тащила меня наверх, я попыталась сопротивляться, но было уже, наверное, поздно. «Впрочем», решила я тогда, «если она это со мной сделает, я нападу на ней и посмотрю, что получится». Правда раньше я ни с кем не дралась и не очень верила в победу над довольно сильной псевдо подругой.
Аня открыла дверь на чердак другим ключом, достав его из-под отогнувшегося линолеума. Втолкнула меня и, забежав сама, захлопнула сразу дверь. Кот остался в одиночестве. Я поднялась с колен, отряхнула пыль с одежды и посмотрела на неё.
— Не нужно сюда пускать животных, — сказала Аня. Потом пнула стену и она, сдвинувшись вниз, обнажила скамейку. Аня поставила на неё ногу и, скрипнув, скамейка сделала оборот вокруг своей оси. Там, под ней, был люк, который девочка и подняла за ржавый крючок. Села и свесила ноги, поманила меня следовать за ней и спрыгнула вниз. Я смотрела на пятно на стене, а оно, наверное, наблюдало за мной. Глубоко вздохнув, и успокоившись слегка, тоже села на край и свесив ноги в пустоту, попыталась вспомнить слова молитвы, которую учила давным-давно с мамой. Ничего не припомнила, и просто понадеявшись, что когда упаду ничего себе не сломаю, и под ногами не будет плотоядной черной плесени, повисла на руках над тоннелем вниз. Еще раз вздохнув, отпустила их.
Я упала на что-то мягкое и закашляла от пыли. Когда-то где-то читала, что люди, вдыхавшие слишком много пыльного воздуха, болеют до конца своих жизней, это не придало мне сил, но слегка разозлило. Я сделала два неуверенных шага вперед и снова наткнулась на стену. Вокруг была только темнота и пыль, мне не оставалось ничего другого как звать Аню. Та схватила меня за руку и потащила за собой в темноту.
Страница 2 из 5
