Я вышел из кинотеатра и вдохнул морозный ночной воздух. Плохо, очень плохо. Все плохо. Вроде обычная мелодрама, а перевернула душу. Вывернула наизнанку, поднимая из глубины самое темное, что там осталось.
Добавить в моё избранное
18 мин, 27 сек 13491
Это спасало меня там, позволяло спокойно отдаваться делу, забыв обо всем. Позволяло не трогаться рассудком в том пекле, выживать!
Может это и была ошибка, наши отношения — я похлопал диван.
— Не знаю. Все мы люди, а у людей бывает всякое. Время расставило бы все по своим местам. Но я знал, что ты не предашь, хотя бы дождешься.
Но однажды получил то письмо… Я помолчал. В моей мертвой душе с началом исповеди стало твориться что-то странное, появлялись новые неопознанные ощущения. Передо мной сидела девушка, о встрече с которой я грезил полгода. Грезил, что рассчитаюсь за все, порву на кусочки голыми руками. Но приехав домой, не мог заставить себя сделать этого.
Вампиры не любят, вампиры не чувствуют, и тем более никого не боятся. И я не любил, не ненавидел и не боялся. Но почему-то не мог заставить себя подойти к ее дому, к ее темному подъезду и потянуть на себя ручку знакомой двери… … Пока не посмотрел детский смешной фильм о вампирьей любви.
— Я знал, что там мина.
— продолжил я.
— Специально наступил на нее. Специально, чтобы не вернуться. Думал, так будет лучше.
Она заплакала. Сидела и плакала, смотря на меня испуганными глазами.
— Но не учел одного. Кровь! Та кровь, что мне дал Фима Снайпер, наш старшина! Он говорил, что это спасет меня от смерти. И что удивительно, она действительно спасла! Жаль, что он не сказал какой ценой… Я выжил. Надь, я выжил! Но стал вампиром. Кровососом, которых не существует и которые бывают только в фильмах и сказках. Они живут среди нас, Надь, вокруг, своей темной непонятной другим жизнью, просто вы не знаете о них. И эти несуществующие вампиры меня выходили.
Полгода, пока руки, ноги и внутренности регенерировали, Фима поил меня кровью, выхаживая, вытаскивая из смерти в не-жизнь. Сквозь бред тех дней и ночей я не верил, что это на самом деле, считал происходящее сном, кошмаром. Но это оказалось правдой — кошмар начался лишь после пробуждения.
Я — мертв. Я — вампир.
Снова сделал паузу, наблюдая холодными глазами за бывшей девушкой, бывшей мечтой, смыслом моей ушедшей жизни. Наконец стало понятно, что за буря кипит внутри. Это была ненависть. Но не та горячая, застилающая разум, толкающая на безумства, а холодная и расчетливая. Сидящее передо мной существо предало. Именно в тот момент, когда я был больше всего уязвим, когда больше всего в ней нуждался. И я сорвался.
Сорвался из-за нее, из-за любви к ней. Стал воплощением ночного кошмара только потому, что она не сдержала своего слова.
Я стал таким из-за нее.
Поэтому и не хотел с ней встречаться. Где-то в душе, которой вроде как теперь и нет, холодная ненависть задушила ненависть горячую, и я отчетливо понял, что не смогу… существовать, пока жива эта девушка.
— Но я благодарен ему за то, что смог вернуться и отомстить. Тебе, любимая!
Мои глаза блеснули и налились кровью.
— Вить, не надо! — она испугалась, вскочила и стала пятится.
— Я не виновата! Я не знала!
— Надо! — я прищурился, ловя ее глаза и давя ментально.
— Знала! Знала как мне плохо! Знала, как я любил тебя!
— Неееет! — Надин голос перешел на визг. Она дернулась, и я потерял ментальный контроль. Это было неожиданностью, сильные менталы среди людей — редкость. Но ее это не спасет.
Девчонка успела выбежать в коридор, но я с недоступной для живого скоростью догнал и повалил на пол. Затем взял за шкирку, как нашкодившего котенка, и потащил назад. Она вырывалась, царапалась, даже умудрилась в последний момент схватить со стола вилку и с разворота воткнуть мне в грудь… … Я картинно рассмеялся, подобно громовому эху. Сама напросилась. Мертвому телу все равно, что в него воткнуто, но зрелище это не для слабонервных.
Рывком бросив ее на диван, выдернул вилку из груди. Крови под вилкой не было. Затем несколько раз воткнул снова, в разные места. В грудь, руку, плечо, живот. Эффект тот же. Надя от вида сего ужастика тихонько завыла, обхватив колени руками.
— Ну что, убедилась? Вампиры есть! Они среди нас!
— Я не хотела! Прости, Вииить… Решила разжалобить слезами? Мертвого? Смешно!
— Я не хотела… Я не знала, как тебе сложно!
— Это тебя не оправдывает.
Я скривил губы в усмешке, представляя что она сейчас почувствует. Я не убью, нет. Сделаю гораздо хуже. Жить с мыслью, что она легко и быстро отошла в мир иной, а я мучаюсь, каждый день ведя неравные бои с не-жизнью и не-смертью, не даст покоя и через сто лет.
Холодная ненависть внутри пела от эйфории. Пожалуй я не прав, эйфорию вампиры все-таки чувствуют. Но она — не радость и не счастье, и я все равно навсегда останусь инвалидом.
Приблизился. Откинул ее волосы с шеи. Наклонил голову. Сопротивления не было, только подавленный плач.
— Ты лишила меня всего, сука! И теперь ты узнаешь сама, как это — потерять все.
Может это и была ошибка, наши отношения — я похлопал диван.
— Не знаю. Все мы люди, а у людей бывает всякое. Время расставило бы все по своим местам. Но я знал, что ты не предашь, хотя бы дождешься.
Но однажды получил то письмо… Я помолчал. В моей мертвой душе с началом исповеди стало твориться что-то странное, появлялись новые неопознанные ощущения. Передо мной сидела девушка, о встрече с которой я грезил полгода. Грезил, что рассчитаюсь за все, порву на кусочки голыми руками. Но приехав домой, не мог заставить себя сделать этого.
Вампиры не любят, вампиры не чувствуют, и тем более никого не боятся. И я не любил, не ненавидел и не боялся. Но почему-то не мог заставить себя подойти к ее дому, к ее темному подъезду и потянуть на себя ручку знакомой двери… … Пока не посмотрел детский смешной фильм о вампирьей любви.
— Я знал, что там мина.
— продолжил я.
— Специально наступил на нее. Специально, чтобы не вернуться. Думал, так будет лучше.
Она заплакала. Сидела и плакала, смотря на меня испуганными глазами.
— Но не учел одного. Кровь! Та кровь, что мне дал Фима Снайпер, наш старшина! Он говорил, что это спасет меня от смерти. И что удивительно, она действительно спасла! Жаль, что он не сказал какой ценой… Я выжил. Надь, я выжил! Но стал вампиром. Кровососом, которых не существует и которые бывают только в фильмах и сказках. Они живут среди нас, Надь, вокруг, своей темной непонятной другим жизнью, просто вы не знаете о них. И эти несуществующие вампиры меня выходили.
Полгода, пока руки, ноги и внутренности регенерировали, Фима поил меня кровью, выхаживая, вытаскивая из смерти в не-жизнь. Сквозь бред тех дней и ночей я не верил, что это на самом деле, считал происходящее сном, кошмаром. Но это оказалось правдой — кошмар начался лишь после пробуждения.
Я — мертв. Я — вампир.
Снова сделал паузу, наблюдая холодными глазами за бывшей девушкой, бывшей мечтой, смыслом моей ушедшей жизни. Наконец стало понятно, что за буря кипит внутри. Это была ненависть. Но не та горячая, застилающая разум, толкающая на безумства, а холодная и расчетливая. Сидящее передо мной существо предало. Именно в тот момент, когда я был больше всего уязвим, когда больше всего в ней нуждался. И я сорвался.
Сорвался из-за нее, из-за любви к ней. Стал воплощением ночного кошмара только потому, что она не сдержала своего слова.
Я стал таким из-за нее.
Поэтому и не хотел с ней встречаться. Где-то в душе, которой вроде как теперь и нет, холодная ненависть задушила ненависть горячую, и я отчетливо понял, что не смогу… существовать, пока жива эта девушка.
— Но я благодарен ему за то, что смог вернуться и отомстить. Тебе, любимая!
Мои глаза блеснули и налились кровью.
— Вить, не надо! — она испугалась, вскочила и стала пятится.
— Я не виновата! Я не знала!
— Надо! — я прищурился, ловя ее глаза и давя ментально.
— Знала! Знала как мне плохо! Знала, как я любил тебя!
— Неееет! — Надин голос перешел на визг. Она дернулась, и я потерял ментальный контроль. Это было неожиданностью, сильные менталы среди людей — редкость. Но ее это не спасет.
Девчонка успела выбежать в коридор, но я с недоступной для живого скоростью догнал и повалил на пол. Затем взял за шкирку, как нашкодившего котенка, и потащил назад. Она вырывалась, царапалась, даже умудрилась в последний момент схватить со стола вилку и с разворота воткнуть мне в грудь… … Я картинно рассмеялся, подобно громовому эху. Сама напросилась. Мертвому телу все равно, что в него воткнуто, но зрелище это не для слабонервных.
Рывком бросив ее на диван, выдернул вилку из груди. Крови под вилкой не было. Затем несколько раз воткнул снова, в разные места. В грудь, руку, плечо, живот. Эффект тот же. Надя от вида сего ужастика тихонько завыла, обхватив колени руками.
— Ну что, убедилась? Вампиры есть! Они среди нас!
— Я не хотела! Прости, Вииить… Решила разжалобить слезами? Мертвого? Смешно!
— Я не хотела… Я не знала, как тебе сложно!
— Это тебя не оправдывает.
Я скривил губы в усмешке, представляя что она сейчас почувствует. Я не убью, нет. Сделаю гораздо хуже. Жить с мыслью, что она легко и быстро отошла в мир иной, а я мучаюсь, каждый день ведя неравные бои с не-жизнью и не-смертью, не даст покоя и через сто лет.
Холодная ненависть внутри пела от эйфории. Пожалуй я не прав, эйфорию вампиры все-таки чувствуют. Но она — не радость и не счастье, и я все равно навсегда останусь инвалидом.
Приблизился. Откинул ее волосы с шеи. Наклонил голову. Сопротивления не было, только подавленный плач.
— Ты лишила меня всего, сука! И теперь ты узнаешь сама, как это — потерять все.
Страница 3 из 6
