Лучше, чем мне

— Не убивай меня… Пожалуйста… — всхлипнула она, вытирая рукой глаза, размазывая косметику.

— Я не убью тебя, любимая.

— улыбнувшись, я провел рукой по ее волнистым густым волосам.

— Я сделаю больше. Научу тебя ненавидеть!… Через пять минут все было кончено. На диване лежало тело красивой девушки, лицо которой стремительно бледнело, глаза наливались кровью, а саму ее всю начинало лихорадить.

— Зачем ты это сделал? — шептала она, осознавая что произошло.

— Не дождалась девушка парня из армии… Обычная история!… Почему так жестоко? — ее тело начало выгибаться дугой. Это адские боли, но это последние боли в ее жизни. Через полчаса она не будет чувствовать вообще ничего.

— А почему тебе должно быть лучше, чем мне? — усмехнулся я. Затем развернулся и вышел.

В самом низу навстречу поднимался высокий молодой человек с шикарным букетом Надиных любимых белых роз. Что-то мне подсказывало, что сегодня у него ничего не получится.

Вот пролетел, промчался еще год. Завтра будет очередное празднество, шампанское, бокалы, бой курантов и прочее. Как же быстро летит время?

Уже два года как я вампир. Что изменилось? Многое! Я втянулся, привык. Немного унял ту сметающую все на своем пути ненависть, которая овладела моим существом вначале. Как объяснили братья по клану, так происходит у всех новичков. Первый год — самый сложный, дальше становится легче.

У меня теперь новые документы, новый круг общения, новая высокооплачиваемая работа. (Работа киллера всегда высокооплачиваемая.) Квартира в центре, дом в Подмосковье, в экозоне. Престижная машина. Но ничего этого мне по-прежнему не надо. Ну зачем все эти блага цивилизации, если не можешь их почувствовать? Ощутить прикосновение лучика света? Свежесть живой травы? Колыхание ветерка на руке? Все чувства мертвы — я ощущаю свет, влагу и ветер, но не могу понять их глубину и широту. Для меня ветер — лишь вибрация воздуха, роса — капли оксида водорода, а свет — направленный поток лучевой энергии. Кстати, довольно опасной. Зачем нужно все это, когда единственной ценностью является человеческая кровь?

Я вернулся из дум в реальный мир и притормозил, озираясь. Санька вырос, возмужал. Еще полгода и окончит школу. А что тогда? Институт? Куда пойдет? На программиста, как и хотел? Или перехотел? Я ведь так и не общался ни с кем из родных. Зачем бередить раны: они успокоились, а я сделаю лишь больнее.

Тем временем брат подвел девушку к подъезду и они о чем-то долго разговаривали. Потом… Потом целовались. А потом довольный Санька, побежал к метро, чтобы успеть к переходу до часа ночи.

Я тронулся и на расстоянии последовал за ним.

Да, оказалось, в моей душе живет не только ненависть. Место для любви там все еще осталось. Однажды все же не вытерпел и нашел семью, живущую теперь без меня. Нашел не чтобы пообщаться, а чтобы просто посмотреть со стороны: как выглядят, как изменились? Какие у них сложности и проблемы?

Мать постарела, осунулась. Морщин и седины у отца стало заметно больше. А Санька… Он как был оболтусом, так им и остался. В целом они остались прежними, но во взглядах, в осанке, в манере держаться появилась печать легкой, несмываемой ничем грусти.

Тогда, в тот день, когда их нашел, то понял, что любовь возвращается. Понял, что каким бы ни стал чудовищем, я все равно их сын. Они — мои самые близкие люди, и я должен о них заботится, даже если они обо мне ничего не знают. Это было нужно не им, а наверное все же мне.

И я заботился. Тайно присылал деньги. Помогал в работе отцу, стараясь оставаться в тени. А однажды, чисто случайно, увидел, как возвращающегося со свидания Саньку метелят во дворе пьяные ханыги.

В тот день я знатно поохотился, хоть и пришлось подчистить брату память. И с тех пор периодически пасу его, когда этот малолетний донжуан вечерами выгуливает девочек. Опасный у нас район, а ему нет и восемнадцати.

Брат добежал до метро, я вышел из машины и решил пройтись. Вдруг сбоку мелькнула еле уловимая тень, и я интуитивно пошел на перехват.

Тень дернулась прочь, в сторону темного двора, но вдруг почему-то притормозила, как бы играя. Я быстро догнал ее и одним прыжком повалил на землю, вывернув руку.

— Надя?

Молодая вампиресса с горящими глазами мило улыбнулась.

— Что ты здесь делаешь? — я встал и отпустил ее.

— Охочусь, любимый.

— мурлыкнула она тоже поднимаясь и отряхиваясь от снега… — Я же не могу теперь обходится без крови? Ты же подарил мне эту волшебную возможность — быть бессмертной! — она зловеще расхохоталась.

— Мертвой, и при этом бессмертной! — глаза вампирессы безумно сверкнули. Я прочел в них ни с чем не сравнимую ненависть.

— Охоться в другом месте! — сквозь зубы процедил я.

— Боишься, любимый? — нежно проворковала она, прищурив глазки.