Мать-Родильница

— Это его последнее желание, — сказала Таисия.

— Пожалуйста.

Минуты шли.

Таисия достала из печки котелок с отваром и, усадив меня на постели, принялась поить из ложечки, изредка — в перерывах между глотками — поглаживая меня по плечу. О, какими горячими, какими ласковыми были эти прикосновения!

Живительное тепло растекалось по телу. Отвар Таисии был удивительно бодрящим, я это помнил. Слабость прошла, как не бывало.

— Ты напился? — спросила Таисия.

Я кивнул.

— Поверни меня, пожалуйста.

— Сейчас я видел только Таисию, но не Аглаю со второй приятельницей.

Таисия очевидно недоумевала — но просьбу выполнила. Теперь в поле моего зрения попали все трое. И тогда, глядя своей подруге прямо в глаза и применив всю силу воздействия, я сказал ей:

— Отойди от меня. Замри вон там, дальше.

Она подчинилась.

— И вы — стойте, не двигайтесь.

Женщины окаменели, их глаза сделались неподвижными, как у кролика под взглядом удава.

— А теперь — ты, Таисия, развяжи меня.

— Она подчинилась опять.

Ощутив себя свободным, я принялся растирать затекшие руки. Потом уложил ружье в сумку, собрал все вещи и повесил сумку на плечо. Женщины по-прежнему не двигались.

— Пойдем со мной, Таисия. Ты покажешь мне, где живет Великая Мать.

Да, я попросту не мог уйти отсюда без того, чтоб хотя бы увидеть ее напоследок. Теперь, когда опасаться нечего.

Мы вышли на улицу. Когда нам встречались женщины, я смотрел на них долгим взглядом и отдавал приказание — и они замирали на месте, ожидая, пока мы пройдем мимо.

Таисия привела меня в спортивный комплекс, к двухэтажному зданию в тени высоких деревьев. Темными коридорами мы прошли в глубину здания и остановились перед проемом, и Таисия сказала:

— ОНА — там.

— Стой здесь, — ответил я и вошел в огромный зал. До Катастрофы здесь был, очевидно, бассейн — такое искусственно созданное углубление с водой, в котором купались люди, потому что обычных водоемов им отчего-то недоставало.

Я сделал шаг, другой. Остановился. Зал был хорошо освещен солнцем благодаря пролому в стене, и по телу моему пробежала крупная дрожь. То, что сидело там, на дне бассейна, на глубине пяти метров подо мной, не было человеком. Оно не было даже мутантом — не бывает таких мутантов. Никогда. И я почувствовал, что, сколько я ни проживу, я не смогу подробно описать хотя бы для себя то, что я увидел, даже рассказать кому-нибудь про ЭТО в подробностях… ОНО повернулось и медленно двинулось к моему краю бассейна, с трудом волоча гигантскую тушу, таща на себе десяток младенцев, бессильно повисших на десятке грудей… Копна волос полностью закрывала лицо, и были эти волосы — словно огромная грязная охапка соломы, разве что черная.

И я услышал — да, буквально услышал, — как ОНО царапается в дверцу моей души, и понял, что ОНО тоже обладает очень неслабым гипнотическим умением, правда — бессознательным… и что ЕМУ нет даже нужды поднять на меня глаза, чтобы это умение проявить.

И я понял еще, насколько нелепыми и детскими оказались все мои мысли насчет мутантов — здесь, за тысячу километров от центра Катастрофы. Нет, ОНО не было мутантом. Мутант, хотя бы отдаленно напоминающий человека, не смог бы рождать несколько сотен детенышей в год… на корм сотням семей и им же в услужение… Такой мутант не мог бы, получая пищу лишь изредка, без конца производить материю, бессчетное количество материи… Он не мог бы пожирать мужчин, оплодотворяясь ими, и держать под гипнотическим контролем целый социум. Какие сумасшедшие завихрения Духа и Материи происходили здесь, в этом бассейне? Какие невероятные условия должны были осуществиться в нашем потрясенном Катастрофой мире, чтобы создать ТАКОЕ… свести воедино Дух и Материю — в шёлковой прохладе кровати, имя которой — Мироздание?

Волосы зашевелились и встали дыбом у меня на голове. Я чувствовал, всей кожей своей чувствовал — сверхъестественное.

Мы искали, тысячи лет искали богов за пологом небес, в космических просторах — и никак не ожидали, что один из них родится у нас, на Земле.

Я взглянул себе под ноги, на то тысячегрудое, что роилось внизу, и, не давая себе опомниться, радостно шагнул в бездну.

Как это, оказывается, просто — отдать себя, отдать без оглядки. Здравствуй, Великая Матерь. Прими и прости.