Дождь точно взъярился. Стегал косыми серебряными стрелами помрачневшие здания, барабанил по крышам и окнам домов. Широким мутным озером разлился по Бульварной площади, подступил к одинокой телефонной будке, зябнувшей у входа в центральный парк…
Добавить в моё избранное
17 мин, 4 сек 9388
Он это понял, как только прочитал надпись на диске: Мое день рожденье 12.10.2006г.
Самозванец вставил диск в комп и с жадным любопытством уставился на изображение, возникшее на мониторе. Праздновалось день рождение светленького худенького ребенка, которого он теперь изображал. Лже-Евгений впился неподвижным взглядом в лицо пацана, не пропуская ни малейшего его движения, впитывая в себя его мимику, жесты, малейшие модуляции его голоса. Через час, когда его позвали к столу, он был готов обрести дар речи. Он был готов стать Женей!
Следующие два дня прошли, как один светлый праздник.,,Родители,, чуть не обезумели от радости, услышав его голос и сдували пылинки с любимого чада. Он сумел сдружится с ретриверов по кличке Макс и даже,,сестренка,, перестала повторять, что он Бугимен, который пришел за их жизнями.
Старший Романцев свозил его в больницу. Когда ему меняли повязки, он услышал от врача, что через две-три недели уже будут снимать швы. Хирург оказался настоящим кудесником и шрамов будет практически не видно. А значит, его лицо не изменилось до неузнаваемости. Это-то его и заботило. Весь последующий день он был встревожен, хотя и не подавал виду. Чувствуя его плохое настроение, Романцевы повели детей на пикник. Но даже живописное место на высоком берегу реки, превосходный шашлык, который приготовил толстяк, не добавили ему радости. Как только он вернулся домой и остался один в своей комнате, самозванец завалился на кровать и уставился неподвижным взглядом в потолок.
Через две недели с него снимут бинты. Хотя он и был Великим Имитатором, но его беспокоило, узнают-ли Романцевы в нем своего сына.
Глаза его потемнели. Губы растянулись в волчьем оскале.
— Лучше — бы вам признать меня — прошептал он.
В висках заломило. К горлу подступил теплый тугой комок, во всем теле сладостно заныло. Так с ним происходило всегда, когда возвращались тени прошлого. В комнату, укутанную сумерками, бесшумно скользнули молчаливые призраки.
Он с холодной усмешкой смотрел на худосочного мужчину, из правого уха которого стекала тоненькая струйка крови. Это была его первая жертва. Собутыльник отца, который изнасиловал его, как только папаша забылся пьяным сном. Насильник закончил свое грязное дело и, хлобыстнув стакан водки, завалился спать прямо на грязном, облеванном ковре. Мальчик поднялся и, натянув штаны, направился к кухонному столу. Он взял большой нож. Отец всегда любил острые, наточенные ножи из качественной стали. И этот, с узким прочным клинком выдержал испытание. Подросток вогнал его в ухо насильника, а после пронзил грудь отца. Наблюдая за его предсмертными судорогами, он впервые испытал чувство блаженства, пьянящей эйфории. Счастливое ощущение свободы! Наконец-таки, над ним никто не будет издеваться! После ухода мамы, его отец превратился в жестокого тирана, вымещающего на сыне свое глубокое разочарование и несостоятельность, как мужчины.
— И каждому воздастся по делам его — он повторил слова старшего Романцева, немного повернутого на религии, и посмотрел на призрак отца. Тот был печален и беззвучно шевелил губами, силясь что-то сказать. Следом за ним в комнату вплыли еще три призрачных фигуры. Он отвернулся к стене и уставился на обои. По их глянцевой поверхности скользили тени. Призраки всколыхнули в нем воспоминания.
На суде он не стал оправдываться, но благодаря общественному адвокату получил всего лишь пять лет в колонии для малолетних. Именно там он обнаружил свой дар. Точнее два. Он обладал даром перевоплощения. Мог скопировать любого человека-его жесты, походку, голос. Даже посредством мимики лица мог легко приобрести внешнее сходство с объектом своего внимания. На зоне ему дали прозвище Пародист, но сам он себя называл Имитатором. Он был точно Особью из фильма ужасов, способным пожрать человека и вновь создать его образ. Но господь или дьявол наделили его еще более значимым даром. Он осознал, что время и годы больше не властны над ним. В то время, когда угловатые, прыщавые юнцы превращались во взрослых мужчин, он по-прежнему оставался сопливым подростком. С задорным блеском чистых глаз, нежным румянцем на бархатистых щечках и едва заметным пушком над верхней губой. Когда он вышел на свободу, ему было двадцать лет. Но даже опытный физиономист не мог определить его истинный возраст. Он выглядел на пятнадцать. Шайка малолетних воришек, промышлявших на вокзале, приняли его за своего. Именно тогда он совершил свое третье убийство. Один из мальчишек по кличке Хорь собирался завязать с криминалом и уехать в Ярославль. Там его ждали дед с бабкой, которые его не видели много лет.
Имитатор услышал рядом слабый шорох и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Ты сам виноват. Я всегда мечтал о счастливой семье, а ты меня только дразнил своими рассказами.
Призрак промолчал, но не отходил от изголовья кровати.
Имитатор вздохнул. К призракам он привык. С ними было не так скучно ждать рассвета.
Самозванец вставил диск в комп и с жадным любопытством уставился на изображение, возникшее на мониторе. Праздновалось день рождение светленького худенького ребенка, которого он теперь изображал. Лже-Евгений впился неподвижным взглядом в лицо пацана, не пропуская ни малейшего его движения, впитывая в себя его мимику, жесты, малейшие модуляции его голоса. Через час, когда его позвали к столу, он был готов обрести дар речи. Он был готов стать Женей!
Следующие два дня прошли, как один светлый праздник.,,Родители,, чуть не обезумели от радости, услышав его голос и сдували пылинки с любимого чада. Он сумел сдружится с ретриверов по кличке Макс и даже,,сестренка,, перестала повторять, что он Бугимен, который пришел за их жизнями.
Старший Романцев свозил его в больницу. Когда ему меняли повязки, он услышал от врача, что через две-три недели уже будут снимать швы. Хирург оказался настоящим кудесником и шрамов будет практически не видно. А значит, его лицо не изменилось до неузнаваемости. Это-то его и заботило. Весь последующий день он был встревожен, хотя и не подавал виду. Чувствуя его плохое настроение, Романцевы повели детей на пикник. Но даже живописное место на высоком берегу реки, превосходный шашлык, который приготовил толстяк, не добавили ему радости. Как только он вернулся домой и остался один в своей комнате, самозванец завалился на кровать и уставился неподвижным взглядом в потолок.
Через две недели с него снимут бинты. Хотя он и был Великим Имитатором, но его беспокоило, узнают-ли Романцевы в нем своего сына.
Глаза его потемнели. Губы растянулись в волчьем оскале.
— Лучше — бы вам признать меня — прошептал он.
В висках заломило. К горлу подступил теплый тугой комок, во всем теле сладостно заныло. Так с ним происходило всегда, когда возвращались тени прошлого. В комнату, укутанную сумерками, бесшумно скользнули молчаливые призраки.
Он с холодной усмешкой смотрел на худосочного мужчину, из правого уха которого стекала тоненькая струйка крови. Это была его первая жертва. Собутыльник отца, который изнасиловал его, как только папаша забылся пьяным сном. Насильник закончил свое грязное дело и, хлобыстнув стакан водки, завалился спать прямо на грязном, облеванном ковре. Мальчик поднялся и, натянув штаны, направился к кухонному столу. Он взял большой нож. Отец всегда любил острые, наточенные ножи из качественной стали. И этот, с узким прочным клинком выдержал испытание. Подросток вогнал его в ухо насильника, а после пронзил грудь отца. Наблюдая за его предсмертными судорогами, он впервые испытал чувство блаженства, пьянящей эйфории. Счастливое ощущение свободы! Наконец-таки, над ним никто не будет издеваться! После ухода мамы, его отец превратился в жестокого тирана, вымещающего на сыне свое глубокое разочарование и несостоятельность, как мужчины.
— И каждому воздастся по делам его — он повторил слова старшего Романцева, немного повернутого на религии, и посмотрел на призрак отца. Тот был печален и беззвучно шевелил губами, силясь что-то сказать. Следом за ним в комнату вплыли еще три призрачных фигуры. Он отвернулся к стене и уставился на обои. По их глянцевой поверхности скользили тени. Призраки всколыхнули в нем воспоминания.
На суде он не стал оправдываться, но благодаря общественному адвокату получил всего лишь пять лет в колонии для малолетних. Именно там он обнаружил свой дар. Точнее два. Он обладал даром перевоплощения. Мог скопировать любого человека-его жесты, походку, голос. Даже посредством мимики лица мог легко приобрести внешнее сходство с объектом своего внимания. На зоне ему дали прозвище Пародист, но сам он себя называл Имитатором. Он был точно Особью из фильма ужасов, способным пожрать человека и вновь создать его образ. Но господь или дьявол наделили его еще более значимым даром. Он осознал, что время и годы больше не властны над ним. В то время, когда угловатые, прыщавые юнцы превращались во взрослых мужчин, он по-прежнему оставался сопливым подростком. С задорным блеском чистых глаз, нежным румянцем на бархатистых щечках и едва заметным пушком над верхней губой. Когда он вышел на свободу, ему было двадцать лет. Но даже опытный физиономист не мог определить его истинный возраст. Он выглядел на пятнадцать. Шайка малолетних воришек, промышлявших на вокзале, приняли его за своего. Именно тогда он совершил свое третье убийство. Один из мальчишек по кличке Хорь собирался завязать с криминалом и уехать в Ярославль. Там его ждали дед с бабкой, которые его не видели много лет.
Имитатор услышал рядом слабый шорох и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Ты сам виноват. Я всегда мечтал о счастливой семье, а ты меня только дразнил своими рассказами.
Призрак промолчал, но не отходил от изголовья кровати.
Имитатор вздохнул. К призракам он привык. С ними было не так скучно ждать рассвета.
Страница 3 из 5
