После с… 6

— как только они оказываются внутри Кана начинает допрос.

— Тут сообщили, что видели Псов неподалеку, вот и дали команду никого не пускать, — юноша ведет их вниз, подсвечивая путь масляной лампой, — не обращай внимание, уляжется и забудут.

— Вот именно, — Кана все так же злится, — забудут они. Вспоминают только если им нужно.

Страж же думает, что главное не упоминать как Псы пытались поймать девушку. Вероятно и бывшей их главной целью.

Спуск лестницы прерывается балконом, но только не коротким выступом. Стоит ступить на металлическую решетку пола, как взгляду открывается невероятный в своем многообразии вид. Яма действительно бывший завод или его часть — глубокий провал опоясывали ленты ходов и лестниц. Некоторые были сделаны из металла и шли по стенам, другие — из арматуры и дерева, пересекали пропасть в разных направлениях. Вниз они уходили теряясь в темноте, сверху же лился слабый дневной свет, приглушенный какой-то заслонкой.

— Здесь выла пусковая шахта, — говорит Миан, замечая удивление стража, — боеголовок нет, но некоторые двигатели так и остались внизу. Много топлива. Но, говорят, есть радиационный фон, правда проверить не удается — грозовой фронт гасит все приборы.

— «Сколько здесь людей?» — спрашивает он, видя, как подобно муравьям мелькают фигуры на лестницах.

— Почти две тысячи.

Старик.

Дальше они идут то уходя вглубь узких туннелей, то снова возвращаясь к жерлу Ямы, но скоро их путь останавливается у забранной люком двери. Миан стучит. Вернее пинает ее, встав к двери спиной.

— Дед, открывай! Это Миан! — во все горло кричит юноша. На удивленный взгляд двоих комментирует: «Наверно спит», продолжая шуметь. Наконец, дверь отвечает лязгом, медленно отъезжает в сторону. На пороге действительно оказывается старик, невысокий и жилистый, сонно потирает слезящиеся глаза.

— Что ж ты расшумелся, дурень? Сказал же — приходи к вечеру, — вглядывается в пришедших, — А ты еще и чужаков привел?

— Да, привел и принес кое-что, — Миан кивает на заплечный мешок, — будешь нас на пороге держать, себе оставлю.

— Так оставляй и не лезь к старику, нашелся здесь умник, — срывается на крик тот, захлопывая дверь. Миан не удивлен и не отходит, продолжая выжидать. Страж с Каной только непонимающе переглядываются — поведение этого старика слишком странное.

Но через минуту, тяжелый люк открывается и Миан беспрепятственно заходит, давая знак идти за ним.

Внутри светло и душно, запах пыли, лекарств, старческого тела витает там как напоминание того, в чье жилище они попали. Старик шаркающей походкой идет вглубь своего убежища, за ним Миан, следом двое, осознавая всю странность ситуации. Страж успевает рассмотреть полки вдоль узкого прохода — на них рядами стоят склянки с цветными жидкостями и плавающими в ней неопределенными предметами. Разглядывает их, пока в одной из них в круглом предмете не угадывается глаз.

— Мерзко, — говорит девушка, прослеживая его взгляд.

Наконец, они останавливаются в месте, где проход расширяется, обратившись в небольшой зал с непонятным агрегатом посреди и сотней прозрачных трубок на нем, тянущихся в склянки и емкости под низким потолком.

— Давай сюда, — старик поворачивается, выхватывая из рук юноши сверток. Там оказываются продукты — несколько жестяных цилиндров консерв, лепешки и что-то прозрачное в стеклянном сосуде. Старик разглядев принесения, складывает их в маленький полуразобраный рефрижератор, стоящий рядом с низкой лежанкой, — так, теперь говорите, за чем пожаловали?

— Виктор, или как там тебя, покажи, — обращается Миан к стражу. Акна, поймавшая его вопросительный взгляд кивает.

Он опускает воротник.

— Тааак, — тянет старик, всматриваясь в визитера, — это никак безротик, — с возрастающим блеском в глазах он подходит к стражу, теперь окончательно смущенному такой реакцией, — откуда вы его откопали, признавайтесь?

— Он сам пришел, с побережья, — отвечает Канна, тоже не совсем понимая реакции старика.

— С побережья? А откуда же еще! — он разражается громким смехом, — А ты? — хлопает он по плечу окончательно потерянного стража, — ты что расскажешь, безротый, а?

Снова смеется.

— Он говорил, что пришел с пляжа, шел к башням… — Не тебя спрашиваю, девчонка, — теперь уже злобно обрывает ее старик, — он и сам может рассказать все, верно? — снова оборачивается к нему.

«Она сказала правду» — жестикулирует страж, — я ничего не помнил и шел вперед, пока не заметил башни. Понял мне нужно к ним«— К башням значит, — на минуту старик становится серьезным, но потом смеется еще более дико.»

— Дед, ты чего, совсем крышей потек? — Милан легко касается его плеча, но сумасшедший тут же перехватывает его руку, сжав с такой силой, что юноша кривится от боли.

— К башням, понимаешь? К башням! Ты знаешь, что они такое?