В те времена, когда всемирной империей Добра и Света – Советским Союзом – правил дорогой и горячо любимый народом миротворец, он же мифотворец Леонид Летописец — пламенный борец за мир во всем мире, — в один из периодов, названный во время оно — пятилеткой эффективности и качества, студентов очного филологического факультета №-ского пединститута отправили вместе с дежурными преподавателями на самые различные сельскохозяйственные работы.
Добавить в моё избранное
17 мин, 9 сек 12629
Глава первая. «Тоскую о минувшем. Там мои пустопорожние мечтания…»
Проще говоря – на картошку! — чаще всего.
На картошку! Чтобы не отрывалась гнилая интеллигенция от всегда свежего И ЗДОРОВОГО народа – доценты с кандидатами помнили, что они родом из тех ворот, что и весь народ — свое рабоче-крестьянское происхождение.
С тихой радостью я возвращаюсь к тем уже ставшими баснословными дням – как много времени прошло, пролетело! – прежде всего, потому, что только сейчас у меня появилась возможность – после долгожданного выхода, скорее – выпадения на пенсию – серьезно заниматься воспоминаниями.
Достал с темной и пыльной антресоли несколько тетрадок, развязал веревочку, раскрыл: ба! какая желтая бумага — бумага! А я точно помню – писал свои беглые заметки на исключительно белой. Нельзя передать словом, как я был ошарашен. Может, это не я писал? Нет, почерк сугубо мой, а бумага – всё равно – желтая! Всего лишь двадцать лет! И уже вся – жизнь! А мне казалось, что все это было совсем недавно. Всё ближе и ближе к… – и душа неспокойна.
…внутренним содержанием общественных страстей являются недавние события. Давние события не входят в менталитет живущих, именно поэтому и получается такая громадная разница поколений. Отцы и дети! Эдипов комплекс! И прерывается всякая связь. Новому поколению, внукам совсем не понять дедов…
А мне невмоготу: как объяснить другим то, что для человека моего возраста понятно само собой… Увы и ах!
Хотя пенсия моя и небольшая, но позволяет мне впроголодь завершить некоторые из начатых в свое время духовных разысканий, начатых, но, к сожалению, в свое время не законченных из-за гнетущего давления обстоятельств… Как там говаривали классики: быть в обществе и не зависеть от него нельзя… Короче, с волками жить, по-волчьи выть.
Вою!
По знаку зодиака (или гороскопа?) я – Стрелец. Неутомимый исследователь всего нового, неизвестного, неизведанного, и даже заметил за собой одну любопытную особенность: если в какой-то момент неизвестного под рукой нет, я не задумываясь превращаю в неведомое то хорошо известное, что окружает всех нас. То, что стало привычным и будничным… Так вот сильно меня влечет всё таинственное, загадочное и непонятное, что готов находить его где угодно и что угодно…
Правда, в те золотые времена господствовала доктрина, что вокруг нас ничего загадочного нет, и всё уже давным=давно объяснено в гениальных трудах Маркса-Энгельса-Ленина. «Почаще читайте классиков, молодой человек!» сюда вставка Но в воздухе той эпохи уже носилось нечто такое, что я не могу объяснить – то есть, как видите – необъяснимое. В общем, некое предчувствие… для меня, в первую очередь.
Наверное, это было то ощущение, что знамя валится из рук КПСС. Впрочем, КПСС её почему-то называли редко. Говорили просто – «партия», и все понимали, о чём идёт речь. Многие уже тогда начинали призывать к большей строгости. Или сетовать на то, что народишко распустился… Шофера наклеивали портрет усатого генералиссимуса на ветровые стекла, якобы он предотвращает столкновения, аварии?!
Однако разумом я просчитывал возможности и приходил к неутешительному для личной карьеры выводу, что у КПСС достаточно сил и средств, чтобы руководить страной всю мою оставшуюся жизнь… Я не был настолько безумен, как Амальрик.
И вот разбирая накопившиеся бумаги, обнаружил любопытную рукопись, подаренную в свое время Львом Семеновичем Г*. Сей маститый впоследствии доктор медицинских наук, писал кандидатскую в одном потоке со мной, но по несколько иным вопросам – по очень актуальной тогда тематике вялотекущей шизофрении, связанной с метафизической интоксикацией и бредом.
Сначала он ухватился за этот странный случай и стал собирать данные, но потом по здравом размышлению вдруг убрал его из текста кандидатской, и я его понимаю, потому что в данном клиническом случае было больше вопросов, чем ответов.
Глава вторая. «Ты приходи ко мне в могилу…»
… Резкий смрад обдал его лицо и в невольном движении назад он спиной натолкнулся на сырой откос с торчащими корнями, больно ударившись правой лопаткой. Сразу же за тем он рванулся в сторону, чтобы бежать, каким-то достаточно чудесным образом, подпрыгнул, за что-то ухватился, но уже выбираясь из ямы, слышит голос! Слышит, будучи в точности уверен, что рядом никого нет.
Примечание издателя: старые могилы, а судя по всему речь идет о захоронении времен гражданской войны, а в семидесятые годы прошло более 40 лет никакого смрада издавать не могут по той простой причине, что за это время всё там уже давно истлело…
Может быть, это был его внутренний голос? Но в тех обстоятельствах разбираться не было никакого времени. Быстрее и еще быстрее! Пока ночь не кончилась, иначе рассвет застанет его в пути.
В душе буря чувств, дрожание нервов сплошное…
«Зарой!» – ударил в уши звук неожиданно чужой, но всё-таки голоса.
Проще говоря – на картошку! — чаще всего.
На картошку! Чтобы не отрывалась гнилая интеллигенция от всегда свежего И ЗДОРОВОГО народа – доценты с кандидатами помнили, что они родом из тех ворот, что и весь народ — свое рабоче-крестьянское происхождение.
С тихой радостью я возвращаюсь к тем уже ставшими баснословными дням – как много времени прошло, пролетело! – прежде всего, потому, что только сейчас у меня появилась возможность – после долгожданного выхода, скорее – выпадения на пенсию – серьезно заниматься воспоминаниями.
Достал с темной и пыльной антресоли несколько тетрадок, развязал веревочку, раскрыл: ба! какая желтая бумага — бумага! А я точно помню – писал свои беглые заметки на исключительно белой. Нельзя передать словом, как я был ошарашен. Может, это не я писал? Нет, почерк сугубо мой, а бумага – всё равно – желтая! Всего лишь двадцать лет! И уже вся – жизнь! А мне казалось, что все это было совсем недавно. Всё ближе и ближе к… – и душа неспокойна.
…внутренним содержанием общественных страстей являются недавние события. Давние события не входят в менталитет живущих, именно поэтому и получается такая громадная разница поколений. Отцы и дети! Эдипов комплекс! И прерывается всякая связь. Новому поколению, внукам совсем не понять дедов…
А мне невмоготу: как объяснить другим то, что для человека моего возраста понятно само собой… Увы и ах!
Хотя пенсия моя и небольшая, но позволяет мне впроголодь завершить некоторые из начатых в свое время духовных разысканий, начатых, но, к сожалению, в свое время не законченных из-за гнетущего давления обстоятельств… Как там говаривали классики: быть в обществе и не зависеть от него нельзя… Короче, с волками жить, по-волчьи выть.
Вою!
По знаку зодиака (или гороскопа?) я – Стрелец. Неутомимый исследователь всего нового, неизвестного, неизведанного, и даже заметил за собой одну любопытную особенность: если в какой-то момент неизвестного под рукой нет, я не задумываясь превращаю в неведомое то хорошо известное, что окружает всех нас. То, что стало привычным и будничным… Так вот сильно меня влечет всё таинственное, загадочное и непонятное, что готов находить его где угодно и что угодно…
Правда, в те золотые времена господствовала доктрина, что вокруг нас ничего загадочного нет, и всё уже давным=давно объяснено в гениальных трудах Маркса-Энгельса-Ленина. «Почаще читайте классиков, молодой человек!» сюда вставка Но в воздухе той эпохи уже носилось нечто такое, что я не могу объяснить – то есть, как видите – необъяснимое. В общем, некое предчувствие… для меня, в первую очередь.
Наверное, это было то ощущение, что знамя валится из рук КПСС. Впрочем, КПСС её почему-то называли редко. Говорили просто – «партия», и все понимали, о чём идёт речь. Многие уже тогда начинали призывать к большей строгости. Или сетовать на то, что народишко распустился… Шофера наклеивали портрет усатого генералиссимуса на ветровые стекла, якобы он предотвращает столкновения, аварии?!
Однако разумом я просчитывал возможности и приходил к неутешительному для личной карьеры выводу, что у КПСС достаточно сил и средств, чтобы руководить страной всю мою оставшуюся жизнь… Я не был настолько безумен, как Амальрик.
И вот разбирая накопившиеся бумаги, обнаружил любопытную рукопись, подаренную в свое время Львом Семеновичем Г*. Сей маститый впоследствии доктор медицинских наук, писал кандидатскую в одном потоке со мной, но по несколько иным вопросам – по очень актуальной тогда тематике вялотекущей шизофрении, связанной с метафизической интоксикацией и бредом.
Сначала он ухватился за этот странный случай и стал собирать данные, но потом по здравом размышлению вдруг убрал его из текста кандидатской, и я его понимаю, потому что в данном клиническом случае было больше вопросов, чем ответов.
Глава вторая. «Ты приходи ко мне в могилу…»
… Резкий смрад обдал его лицо и в невольном движении назад он спиной натолкнулся на сырой откос с торчащими корнями, больно ударившись правой лопаткой. Сразу же за тем он рванулся в сторону, чтобы бежать, каким-то достаточно чудесным образом, подпрыгнул, за что-то ухватился, но уже выбираясь из ямы, слышит голос! Слышит, будучи в точности уверен, что рядом никого нет.
Примечание издателя: старые могилы, а судя по всему речь идет о захоронении времен гражданской войны, а в семидесятые годы прошло более 40 лет никакого смрада издавать не могут по той простой причине, что за это время всё там уже давно истлело…
Может быть, это был его внутренний голос? Но в тех обстоятельствах разбираться не было никакого времени. Быстрее и еще быстрее! Пока ночь не кончилась, иначе рассвет застанет его в пути.
В душе буря чувств, дрожание нервов сплошное…
«Зарой!» – ударил в уши звук неожиданно чужой, но всё-таки голоса.
Страница 1 из 5
