В те времена, когда всемирной империей Добра и Света – Советским Союзом – правил дорогой и горячо любимый народом миротворец, он же мифотворец Леонид Летописец — пламенный борец за мир во всем мире, — в один из периодов, названный во время оно — пятилеткой эффективности и качества, студентов очного филологического факультета №-ского пединститута отправили вместе с дежурными преподавателями на самые различные сельскохозяйственные работы.
Добавить в моё избранное
17 мин, 9 сек 12630
И это совершенно перепугало молодого человека, и он полностью отключился. Он уже ничего не помнит.
Именно поэтому я всегда скептически отношусь к рассказам о встречам с потусторонним, если там хоть миллиграмм страха. В соответствии с нашей пословицей: «У страха глаза велики».
Ни голос, ни слово, он уже в точности, конечно, не помнит…
Я вообще отношусь к потустороннему весьма по-особому, специфично. В эпоху так называемой «перестройки» многие люди неожиданно уверовали. Пошло повсеместное«качание прав» и«парад сувернитетов», а вместе с ними и признание права сверхъестественного на существование, а некоторые пошли еще дальше. Они сами того не замечая делают сверхъестественное таким же естественным предметом, окружающего нас мира, как и все остальные.
Для меня же сверхъестественное является таковым только потому, что мы не можем в точности судить о нем: существует оно на самом деле или его нет! Где мы можем строить только некоторые туманные предположения, не так ли?
Я знаю, что вы не согласитесь со мной. Не более того.…
…Он делает шаг, еще более наколняясь вперед, но как будто кто-то схватил его за пояс в тесном пространстве вырытой им с таким трудом (натер мозоли на руках… уже ничего не соображая, он снова и снова рвется, падает на колени, хватается руками за траву, за ветки кустарника, за камни, но тщетно. Тогда он оборачивается, хватает отброшенную в сторону лопату и начинает нагребать на самого себя черную влажную землю, — загребает, загребает, утаптывая ногами и вдруг каким-то звериным прыжком выскакивает из ямы и со все ног бросается прочь. Прутья кустарника хлещут его по лицу, он перепрыгивает через надгробия, кресты, оградки – хотя все это можно обойти, рвется где-то зацепившаяся за что-то импортная куртка, достатая по блату со склада Потребсоюза, но он ломится напрямик, не выбирая дороги.
Бедная бабка! Что она должна была подумать, увидев грязного с ног до головы, лицо в свежей крови – юношу?!
Примерно такая картина встала в моем воображении: полная луна холодно взирала на какого-то бегущего от своей тени человечка, — абсолютно холодное светило и вдобавок равнодушное к тому, как сложится дальнейшая судьба молодого человека под её металлическим светом.
Глава пятая. Отчет для Академии Наук СССР.
Воспоминание круглое от сегодняшнего числа.…по-моему всё это началось попервах где-то в августе, в теплое время года, когда моя мать захотела, — нет, точнее: не захотела, чтобы я ехал «на картошку», потому что на – стоп! Об этом я не должен проболтаться.
Комары проклятые.
Я должен молчать об этом как партизан на допросе. Моя мать – партизанка. Поэтому я не знаю, куда я должен был ехать. Это знает она.
И она тоже не знает. Вы её пожалуйста, не спрашивайте. Знает тот – Черный и Большой.
Черный и большой овраг.…
У него спросите – он всё знает, потому что он сидит на седьмом небе.
Она всех знает и всё умеет. Потому что на первом курсе именно там «в коровнике» я подхватил жесточайшее воспаление легких, которая, как говорила она, чуть не унесло меня в могилу…
Впрочем, что она может знать о могиле? – этот черная отверстая дверь в земле. Уходя все обязаны её закрывать за собой. Но иногда она остается открытой. Когда уходящие по забывчивости либо по иным каким-то причинам забывают её закрыть, и она зияет разверстым зевом… Хотя ей надо верить, потому что она тоже у меня в ебом халате. Но лицо у неё за последнее время почему-то черное.
Мир цветной или Серый? Я вам отвечу, что это зависит от готового времени суток. Если облясно, то он серый, если светит солнце, он цветной.
Мой лечащий враг сегодня сказал мне: вы стали свидетелем уникальных событий, которые большинству из людей и не снились… Я так понимаю – это натуральная провокация. На что он намекает? Сама обстановка в этом помещении – где меня готовят к операционному столу – я всё знаю – как он разуверял меня! — описание обстановки – я бы променял её на сарай…
— Доктор, вы хотите убедить меня, что на протяжении двух недель у меня была одна сплошная галлюцинация?
Почему же сейчас у меня их нет?
Я изложу вам всё это по порядку, чтобы вы не сомневались. Разговора у меня с вами не получится, вы всё время меня перебиваете, и я не могу сосредоточиться….Письменно…
Она очень любит меня. Настолько сильно, что я порой, а это значит зачастую, — страдаю от её попыток обнять меня, погладить по головке и даже поцеловать в щечку по-брастки. Я не выношу этих телячьих нежностей. Объяснить, хотя вы мне говорите, что я должен всё объяснять с научной точки зрения, я не могу? Почему? Я отталкиваю её в такие моменты, потом горько каюсь, до слез даже, но изменить ничего уже не могу.
Она закрыла меня одно в квартире и сказали, чтобы я не поднимал телефонную трубку, не включал радио, не смотрел телевизор и помыл посуду, и ни в коем случае не точто дверь открыть, но и даже не подходил к двери и не спрашивал как идиот: «Кто там» — «ты у меня один.
Именно поэтому я всегда скептически отношусь к рассказам о встречам с потусторонним, если там хоть миллиграмм страха. В соответствии с нашей пословицей: «У страха глаза велики».
Ни голос, ни слово, он уже в точности, конечно, не помнит…
Я вообще отношусь к потустороннему весьма по-особому, специфично. В эпоху так называемой «перестройки» многие люди неожиданно уверовали. Пошло повсеместное«качание прав» и«парад сувернитетов», а вместе с ними и признание права сверхъестественного на существование, а некоторые пошли еще дальше. Они сами того не замечая делают сверхъестественное таким же естественным предметом, окружающего нас мира, как и все остальные.
Для меня же сверхъестественное является таковым только потому, что мы не можем в точности судить о нем: существует оно на самом деле или его нет! Где мы можем строить только некоторые туманные предположения, не так ли?
Я знаю, что вы не согласитесь со мной. Не более того.…
…Он делает шаг, еще более наколняясь вперед, но как будто кто-то схватил его за пояс в тесном пространстве вырытой им с таким трудом (натер мозоли на руках… уже ничего не соображая, он снова и снова рвется, падает на колени, хватается руками за траву, за ветки кустарника, за камни, но тщетно. Тогда он оборачивается, хватает отброшенную в сторону лопату и начинает нагребать на самого себя черную влажную землю, — загребает, загребает, утаптывая ногами и вдруг каким-то звериным прыжком выскакивает из ямы и со все ног бросается прочь. Прутья кустарника хлещут его по лицу, он перепрыгивает через надгробия, кресты, оградки – хотя все это можно обойти, рвется где-то зацепившаяся за что-то импортная куртка, достатая по блату со склада Потребсоюза, но он ломится напрямик, не выбирая дороги.
Бедная бабка! Что она должна была подумать, увидев грязного с ног до головы, лицо в свежей крови – юношу?!
Примерно такая картина встала в моем воображении: полная луна холодно взирала на какого-то бегущего от своей тени человечка, — абсолютно холодное светило и вдобавок равнодушное к тому, как сложится дальнейшая судьба молодого человека под её металлическим светом.
Глава пятая. Отчет для Академии Наук СССР.
Воспоминание круглое от сегодняшнего числа.…по-моему всё это началось попервах где-то в августе, в теплое время года, когда моя мать захотела, — нет, точнее: не захотела, чтобы я ехал «на картошку», потому что на – стоп! Об этом я не должен проболтаться.
Комары проклятые.
Я должен молчать об этом как партизан на допросе. Моя мать – партизанка. Поэтому я не знаю, куда я должен был ехать. Это знает она.
И она тоже не знает. Вы её пожалуйста, не спрашивайте. Знает тот – Черный и Большой.
Черный и большой овраг.…
У него спросите – он всё знает, потому что он сидит на седьмом небе.
Она всех знает и всё умеет. Потому что на первом курсе именно там «в коровнике» я подхватил жесточайшее воспаление легких, которая, как говорила она, чуть не унесло меня в могилу…
Впрочем, что она может знать о могиле? – этот черная отверстая дверь в земле. Уходя все обязаны её закрывать за собой. Но иногда она остается открытой. Когда уходящие по забывчивости либо по иным каким-то причинам забывают её закрыть, и она зияет разверстым зевом… Хотя ей надо верить, потому что она тоже у меня в ебом халате. Но лицо у неё за последнее время почему-то черное.
Мир цветной или Серый? Я вам отвечу, что это зависит от готового времени суток. Если облясно, то он серый, если светит солнце, он цветной.
Мой лечащий враг сегодня сказал мне: вы стали свидетелем уникальных событий, которые большинству из людей и не снились… Я так понимаю – это натуральная провокация. На что он намекает? Сама обстановка в этом помещении – где меня готовят к операционному столу – я всё знаю – как он разуверял меня! — описание обстановки – я бы променял её на сарай…
— Доктор, вы хотите убедить меня, что на протяжении двух недель у меня была одна сплошная галлюцинация?
Почему же сейчас у меня их нет?
Я изложу вам всё это по порядку, чтобы вы не сомневались. Разговора у меня с вами не получится, вы всё время меня перебиваете, и я не могу сосредоточиться….Письменно…
Она очень любит меня. Настолько сильно, что я порой, а это значит зачастую, — страдаю от её попыток обнять меня, погладить по головке и даже поцеловать в щечку по-брастки. Я не выношу этих телячьих нежностей. Объяснить, хотя вы мне говорите, что я должен всё объяснять с научной точки зрения, я не могу? Почему? Я отталкиваю её в такие моменты, потом горько каюсь, до слез даже, но изменить ничего уже не могу.
Она закрыла меня одно в квартире и сказали, чтобы я не поднимал телефонную трубку, не включал радио, не смотрел телевизор и помыл посуду, и ни в коем случае не точто дверь открыть, но и даже не подходил к двери и не спрашивал как идиот: «Кто там» — «ты у меня один.
Страница 2 из 5
