В те времена, когда всемирной империей Добра и Света – Советским Союзом – правил дорогой и горячо любимый народом миротворец, он же мифотворец Леонид Летописец — пламенный борец за мир во всем мире, — в один из периодов, названный во время оно — пятилеткой эффективности и качества, студентов очного филологического факультета №-ского пединститута отправили вместе с дежурными преподавателями на самые различные сельскохозяйственные работы.
Добавить в моё избранное
17 мин, 9 сек 12632
И уж если мне было суждено столкнуться с Миром нечисти я как учёный почёл своей обязанностью разгадать композиционную структуру Мира Нечисти, чтобы довести её до сведения мирового сообщества —
… Эти оторванные дргу от друга листки с замятыми краями меня сильно заинтересовали. Во-первых, сразу видно, что их исписал не совсем нормальный человек, а может быть и совсем ненормальный. Доподлинность этих записей сделанных на желтой тетрадной бумаге с уже выцветшей клеткой я не ставил под сомнение. Беспокоило другое: чья рука оставила следы на бумаге? Уж не моя ли собственная?
Глава третья. «В тихом омуте черти водятся»
Впрочем, это не совсем то, или совсем не то. Просто был сигнал. О хулиганстве. Выехали мы на это заброшенное сельское кладбище, чтобы составить протокол осмотра места происшествия. Было это не то в октябре, не то в конце сентября. В общем, осень стояла уже заматерелая, погода была насквозь промозглая. Целыми днями небо было затянуто серыми тучами. Дождь то шел, то прекращался, то снова припускал, везде — лужи и грязь. Никого на дворе нет. Все живое тянется к теплу, под крышу, поближе к печке. И только лишь по самой суровой необходимости вылезать под дождь. Хороший хозяин собаку из дома не выгонит.
В общем, будничный, унылый пейзаж, окрашенный в беспросветно серые тона. Небо покрыто тучами, непрестанно струится дождь, воздух пропитан туманом и сыростью, не дай бог, худая одежка, влажный холод пронизывает до костей. Без сапог делать на дворе нечего.
Деревья уже полностью оголились, стояли как скелеты с почерневшими от воды костями-сучьями. Впору было белым мухам прилетать.
Машину пришлось оставить у деревеньки, поскольку дальше дороги не было, начинался лесок. Прошлись по деревне. Искали понятых. Не нашли. Все старики и старухи и все больные. Пошли так. Не ночевать же здесь. По небу тучи ползут низко+низко. Я был тепло одет – вообще, стараюсь в поездки одеваться, как говорится, «с запасом», но и даже я начал подмерзать…
Очень плохую роль во всех этих вещах, я вам скажу, играет ветер.
— Не сопровождалась ли Ваша поездка какими-то необычными для этого времени явлениями: не глох ли без причины мотор и т. п. Может быть, кто-нибудь палец прищемил или порезался.
— Вообще откровенно говоря, все были ужасно злые. Но это ведь всегда так, — бывший следователь в камуфляжной куртке.
Он только что пришел после дежурства в коммерческом банке, ведет разговор неторопливо. Он свое отработал. Он уже бывший следователь, вспоминает те времена не без удовольствия, сухощавый, седой морщинистый – морщины крупные, подвижные – в свои 55 лет.
«Ага, не перебегала ли дорогу черная кошка? – подхватывает он иронически. – Вы знаете, впрочем, тогда была такая эпоха, когда» летающие тарелочки«не летали, а если бы они летали, то для них это кончилось бы очень плохо. И в черных кошек, не говоря уже об электросенсах, никто особенно не верил… таких выездов были сотни, если не тысячи, та и я уже плохо помню, но то, что кладбище в те годы было просто кладбищем, а не как в пиндосовских фильмах ужасов. Вся чертовщина идет от людей… Нет людей – нет черта. И вообще я хочу сказать, советская милиция – она работала всё-таки на совесть»
…так вот кладбище старое, неухоженное, к нему вела заросшая тропинка, я помнится удивился, как они гробы сюда таскают, ведь неудобно же между деревьев еще хрен с два пронесешь, а в кустах точно застрянешь. Хотя могла быть и не единственная дорога. Пришли, а сам погост еще хуже чем дорожка к нему. Вот что значит, умирающая деревня. Кресты в разные стороны, звезд почти не видно, оно сильно заросло лесом. И только в центре достаточно свежая куча земли…
подошедший к нам майор Иван Федорович, помнится, сказал в том в смысле что:
только сумасшедший полезет в могилу, начнет отрывать, и всё такое прочее, — говорит он таким тоном, что ясно что это надо понимать не как личное его соображение, а как директиву: значит, искать будем сумасшедших, с придурью… Да и в протоколе всё будет отражено именно в этом духе: нерациональность, непоследовательность, отсутствие смысла и проч. – бред какой-нибудь, и искать будем сумасшедшего.
Почему же? Есть же и официально – ЭКСГУМАЦИЯ. Для установления истины.…
_ — Поиски истины – это тоже сумасшествие – пробурчал наш судмедэксперт. — Кому нужна эта истина?
Отказ понять смысл жизни – это нечто героическое? Да нет, наверное, просто тот смысл жизни, который предлагается молодежи, он просто не удовлетворяет ее. Ради него она жить не хочет. Она взыскует другого смысла и понадобится ей целая жизнь, чтобы понять, Что другого смысла нет и не может быть Он у нас был известный нигилист, но дело знал толково. Был лучший специалист во всей области по останкам, как свежим, так и мумифицированным. Да и мало любителей возиться с такими вещами. Иначе за его острый язык его бы давным=давно попросили на улицу.
… Эти оторванные дргу от друга листки с замятыми краями меня сильно заинтересовали. Во-первых, сразу видно, что их исписал не совсем нормальный человек, а может быть и совсем ненормальный. Доподлинность этих записей сделанных на желтой тетрадной бумаге с уже выцветшей клеткой я не ставил под сомнение. Беспокоило другое: чья рука оставила следы на бумаге? Уж не моя ли собственная?
Глава третья. «В тихом омуте черти водятся»
Впрочем, это не совсем то, или совсем не то. Просто был сигнал. О хулиганстве. Выехали мы на это заброшенное сельское кладбище, чтобы составить протокол осмотра места происшествия. Было это не то в октябре, не то в конце сентября. В общем, осень стояла уже заматерелая, погода была насквозь промозглая. Целыми днями небо было затянуто серыми тучами. Дождь то шел, то прекращался, то снова припускал, везде — лужи и грязь. Никого на дворе нет. Все живое тянется к теплу, под крышу, поближе к печке. И только лишь по самой суровой необходимости вылезать под дождь. Хороший хозяин собаку из дома не выгонит.
В общем, будничный, унылый пейзаж, окрашенный в беспросветно серые тона. Небо покрыто тучами, непрестанно струится дождь, воздух пропитан туманом и сыростью, не дай бог, худая одежка, влажный холод пронизывает до костей. Без сапог делать на дворе нечего.
Деревья уже полностью оголились, стояли как скелеты с почерневшими от воды костями-сучьями. Впору было белым мухам прилетать.
Машину пришлось оставить у деревеньки, поскольку дальше дороги не было, начинался лесок. Прошлись по деревне. Искали понятых. Не нашли. Все старики и старухи и все больные. Пошли так. Не ночевать же здесь. По небу тучи ползут низко+низко. Я был тепло одет – вообще, стараюсь в поездки одеваться, как говорится, «с запасом», но и даже я начал подмерзать…
Очень плохую роль во всех этих вещах, я вам скажу, играет ветер.
— Не сопровождалась ли Ваша поездка какими-то необычными для этого времени явлениями: не глох ли без причины мотор и т. п. Может быть, кто-нибудь палец прищемил или порезался.
— Вообще откровенно говоря, все были ужасно злые. Но это ведь всегда так, — бывший следователь в камуфляжной куртке.
Он только что пришел после дежурства в коммерческом банке, ведет разговор неторопливо. Он свое отработал. Он уже бывший следователь, вспоминает те времена не без удовольствия, сухощавый, седой морщинистый – морщины крупные, подвижные – в свои 55 лет.
«Ага, не перебегала ли дорогу черная кошка? – подхватывает он иронически. – Вы знаете, впрочем, тогда была такая эпоха, когда» летающие тарелочки«не летали, а если бы они летали, то для них это кончилось бы очень плохо. И в черных кошек, не говоря уже об электросенсах, никто особенно не верил… таких выездов были сотни, если не тысячи, та и я уже плохо помню, но то, что кладбище в те годы было просто кладбищем, а не как в пиндосовских фильмах ужасов. Вся чертовщина идет от людей… Нет людей – нет черта. И вообще я хочу сказать, советская милиция – она работала всё-таки на совесть»
…так вот кладбище старое, неухоженное, к нему вела заросшая тропинка, я помнится удивился, как они гробы сюда таскают, ведь неудобно же между деревьев еще хрен с два пронесешь, а в кустах точно застрянешь. Хотя могла быть и не единственная дорога. Пришли, а сам погост еще хуже чем дорожка к нему. Вот что значит, умирающая деревня. Кресты в разные стороны, звезд почти не видно, оно сильно заросло лесом. И только в центре достаточно свежая куча земли…
подошедший к нам майор Иван Федорович, помнится, сказал в том в смысле что:
только сумасшедший полезет в могилу, начнет отрывать, и всё такое прочее, — говорит он таким тоном, что ясно что это надо понимать не как личное его соображение, а как директиву: значит, искать будем сумасшедших, с придурью… Да и в протоколе всё будет отражено именно в этом духе: нерациональность, непоследовательность, отсутствие смысла и проч. – бред какой-нибудь, и искать будем сумасшедшего.
Почему же? Есть же и официально – ЭКСГУМАЦИЯ. Для установления истины.…
_ — Поиски истины – это тоже сумасшествие – пробурчал наш судмедэксперт. — Кому нужна эта истина?
Отказ понять смысл жизни – это нечто героическое? Да нет, наверное, просто тот смысл жизни, который предлагается молодежи, он просто не удовлетворяет ее. Ради него она жить не хочет. Она взыскует другого смысла и понадобится ей целая жизнь, чтобы понять, Что другого смысла нет и не может быть Он у нас был известный нигилист, но дело знал толково. Был лучший специалист во всей области по останкам, как свежим, так и мумифицированным. Да и мало любителей возиться с такими вещами. Иначе за его острый язык его бы давным=давно попросили на улицу.
Страница 4 из 5
