В те времена, когда всемирной империей Добра и Света – Советским Союзом – правил дорогой и горячо любимый народом миротворец, он же мифотворец Леонид Летописец — пламенный борец за мир во всем мире, — в один из периодов, названный во время оно — пятилеткой эффективности и качества, студентов очного филологического факультета №-ского пединститута отправили вместе с дежурными преподавателями на самые различные сельскохозяйственные работы.
Добавить в моё избранное
17 мин, 9 сек 12633
Начальство его, прямо скажем, недолюбливало и из года в год лишало премии. И еще по этой причине держали Верочку. То была добрая душа, подпишет тебе любые результаты, но недалекая, и когда дело касается тупиков, непонятного, не любила ни в чём ковыряться…
Например, дыра в черепе… Верочка сразу напишет какую-то общую белиберду вроде «причинено колюще-тупым орудием», а Станислав не только лезвие обрисует, но и с какого примерно расстояния, под каким углом, а особенно был мастером по определению времени смерти, тут у него особый нюх: скажет около трех часов ночи – значит, уже никто не сомневался, что именно ночью, а не утром или вечером. Впрочем, иногда давал весьма рискованные прогнозы, например, смерть наступила около двух недель назад… Впрочем, и обратное ведь кто докажет…
Так вот значит расстелил он тряпку, лег на неё, залез своими длинными руками, испачкав рукава плаща и начал диктовать: «гроб разрушен в трех местах – сбоку и сверху. Гроб пуст и т. д. Я сейчас точно, конечно, не помню. И вы тоже – воспринимайте всё это с поправками на слабую память…»
Станислав приподнялся на колени: «Ни трупа, ни скелета скорее всего там и не было!» — сказал он и закурил.
= Час от часу не легче, так что же он труп оттуда вытащил? – вздыхает майор. – так это точно сумасшедший. Тут и думать нечего.
— Почему? Могли быть изначально и похороны с пустым гробом…
— Такого не бывает!
— Это вы зря, батенька, — очень даже бывает. Утонул, например, на глазах у всей развеселой компании пьяный, тело унесло течением, — не нашли…
— Ну и что зарывают гроб без тела?
— Представьте себе, что да…
— Чушь собачья!
Хотя по его вздоху я почувствовал что он сейчас думает: матерится в душе нещадно, и жалеет, что не взял Верочку, потому что Сейчас всё абсолютно запутает, но разве эту мадам вытащишь в дальнюю поездку. В медвежий лесной угол, да еще на кладбище?
Я тогда, помнится, на дату захоронения посмотрел: «Не труп, а скелет, — говорю, тоже, значит, захотел блеснуть познаниями в области судебной медицины, помнится зачет по ней сдал с блеском. – 1945 год на кресте!»
= Ой, не говорите глупостей! – начал сердиться майор – в сорок пятом году это было просто невозможно. Вы опять, Иван Федорович, не в ту степь поехали…
= Невозможно где? В колхозе, в совхозе… Здесь я с вами не спорю. Но в энтих глухих лесах жили черт знает как и черт знает по каким звкуонам. Здесь еще долго могло Советской властью и не пахнуть. С войны, допустим, оружия осталось достаточно много, и опытный человек, например, мог спокойно жить в лесной сторожке, постреливая дичь…
= Дичь, дичь… – передразнил майор, — это вы несете дичь!
И он радостно загоготал неожиданному своему каламбуру.
Например, дыра в черепе… Верочка сразу напишет какую-то общую белиберду вроде «причинено колюще-тупым орудием», а Станислав не только лезвие обрисует, но и с какого примерно расстояния, под каким углом, а особенно был мастером по определению времени смерти, тут у него особый нюх: скажет около трех часов ночи – значит, уже никто не сомневался, что именно ночью, а не утром или вечером. Впрочем, иногда давал весьма рискованные прогнозы, например, смерть наступила около двух недель назад… Впрочем, и обратное ведь кто докажет…
Так вот значит расстелил он тряпку, лег на неё, залез своими длинными руками, испачкав рукава плаща и начал диктовать: «гроб разрушен в трех местах – сбоку и сверху. Гроб пуст и т. д. Я сейчас точно, конечно, не помню. И вы тоже – воспринимайте всё это с поправками на слабую память…»
Станислав приподнялся на колени: «Ни трупа, ни скелета скорее всего там и не было!» — сказал он и закурил.
= Час от часу не легче, так что же он труп оттуда вытащил? – вздыхает майор. – так это точно сумасшедший. Тут и думать нечего.
— Почему? Могли быть изначально и похороны с пустым гробом…
— Такого не бывает!
— Это вы зря, батенька, — очень даже бывает. Утонул, например, на глазах у всей развеселой компании пьяный, тело унесло течением, — не нашли…
— Ну и что зарывают гроб без тела?
— Представьте себе, что да…
— Чушь собачья!
Хотя по его вздоху я почувствовал что он сейчас думает: матерится в душе нещадно, и жалеет, что не взял Верочку, потому что Сейчас всё абсолютно запутает, но разве эту мадам вытащишь в дальнюю поездку. В медвежий лесной угол, да еще на кладбище?
Я тогда, помнится, на дату захоронения посмотрел: «Не труп, а скелет, — говорю, тоже, значит, захотел блеснуть познаниями в области судебной медицины, помнится зачет по ней сдал с блеском. – 1945 год на кресте!»
= Ой, не говорите глупостей! – начал сердиться майор – в сорок пятом году это было просто невозможно. Вы опять, Иван Федорович, не в ту степь поехали…
= Невозможно где? В колхозе, в совхозе… Здесь я с вами не спорю. Но в энтих глухих лесах жили черт знает как и черт знает по каким звкуонам. Здесь еще долго могло Советской властью и не пахнуть. С войны, допустим, оружия осталось достаточно много, и опытный человек, например, мог спокойно жить в лесной сторожке, постреливая дичь…
= Дичь, дичь… – передразнил майор, — это вы несете дичь!
И он радостно загоготал неожиданному своему каламбуру.
Страница 5 из 5
