Кадук

Да он же голый! Я отчетливо вижу навислый живот и темное пятно лобковых волос на фоне бледной кожи. Человек нарисован настолько убедительно, что по моей спине пробегают мурашки.

Интересно, почему Кот не обратил на это внимание?

Чувствую, как широкая улыбка расползается по моему лицу. Вот же засранец! Он меня разыгрывает! Я еще не знаю как, но очевидно, что было два рисунка: утренний и этот. Кто-то подменил первый вторым, и это мог быть только Кот. Понятия не имею, зачем, но мне льстит эта ситуация. Посмотрим, что будет дальше.

Складываю листок, поднимаюсь со скрипучей кровати и кладу его на подоконник.

Мой взгляд задерживается на грязном окне, отзеркаливающем обстановку комнаты. Я рассматриваю отражение Кота, он уселся по-турецки и с погруженным видом пялится в экран своего ноутбука, затем себя: серая толстовка, взъерошенные волосы, глупая улыбка сменяется настороженным выражением лица.

Голое, незашторенное окно посреди океана ночи беспокоит меня, словно уязвимое место. Все поменялось местами, и уже не мы — темнота заглядывает к нам в комнату. Что творится снаружи? Прикладываюсь к стеклу, заслоняясь ладонями от света электрической лампочки. Ни огонька. Нас окружает необитаемая земля. Меня охватывает волнение: то ли страх, то ли радость. Что-то трепещет внутри от ощущения потерянности и свободы.

Я закрываю глаза и представляю, что стою посреди поля. Свыкаюсь с темнотой, пока в тусклом сиянии луны мне не удается разглядеть, как туман стелется по жнивью. Я оглядываюсь вокруг. Вдали маячит сиротливый желтый свет — окно нашей хижины. Разворачиваюсь и напряженно, долго смотрю в сторону черных деревьев на горизонте. Мне хочется бежать от гробовой тишины, которая застыла в холодном воздухе, но я остаюсь на месте.

«Он не появится, он не придет, его не существует», — твержу я про себя, но продолжаю вглядываться во тьму.

Я жду. Я знаю, что скоро все изменится. Вот, я почти уверен, что-то дрожит в темноте. Неясные блики лунного света на движущейся поверхности. Еще немного и картина становится четче. Из мрака выступает что-то похожее на человеческую фигуру. Так и есть. Широкоплечий, высокий мужчина идет ко мне навстречу. По-моему, я слышу его сиплое, тяжелое дыхание. Медленно, словно сомнамбула, он направляется к нашей хижине.

«Кадук», — раздается в моей голове.

Я открываю глаза. Искусственное освещение комнаты кажется мне слишком резким.

Откуда я знаю это имя?

Кажется, я читал о нем в детстве.

(Я был одиноким, странным ребенком из неблагополучной семьи, который сторонился мальчишеских игр и реального мира. Единственную радость я находил в рисовании и книгах. Особенно я любил страшные истории. С ними окружающая жизнь казалась не такой страшной… ) Может быть, я выдумал его?

Смертоносный демон Ветхого Завета? Беспощадная совесть, материализовавшаяся в ужасном чудовище? Кошмар, который неотступно преследует грешников?

(Со мной что-то не так. Я всегда знал это.

«Молись, и Господь пошлет тебе исцеление», — наставлял меня священник, когда, в поисках совета и помощи, преследуемый мыслями о самоубийстве, я сознался ему в своих греховных мыслях.

Но я не смог измениться, и моя семья отреклась от меня.) Что было первым: видение или рисунок?

Передо мной лежит сложенный вчетверо лист бумаги, как будто только и ждет, чтобы я снова развернул его. Ни за что не притронусь к этой чертовщине!

— Кот?

Он отрывается от ноутбука, смотрит на меня долгим изучающим взглядом.

— Человек с рисунка, он за окном! Нам нужно уходить!

— Ну вот, началось! Сколько белочек ты видишь? — издевается Кот.

Как заставить его поверить мне? Если я сам не уверен… Я что-то забыл. Вычеркнул из своей памяти… Стук крови в ушах. Нужно спешить. Нужно вспомнить, иначе будет слишком поздно.

За что этот демон преследует меня?

Меня знобит. Я поднимаю руки к глазам с испугом и замиранием сердца, как будто ожидаю увидеть на них кровь.

— Братишка, да ты и вправду чокнутый! — восклицает Кот.

Я оглядываюсь в его сторону. У него встревоженный и в то же время раздраженный вид. Он соскакивает с раскладушки и подходит ко мне.

— Ты меня достал! Что с тобой?

— Только что я видел его… — Никого ты не видел! Ты сам придумываешься себе страхи — страхи-отмазки. Ты в курсе, что они питаются твоей вытесненной сексуальной энергией? Дядюшка Фрейд был бы рад заиметь такого пациента!

Кажется, я бредил. Хорошо, что он вмешался. Голос Кота возвращает меня к жизни.

— Думаешь, я не вижу, как ты за мной сохнешь? Как неестественно со мной держишься: то огрызаешься, то дичишься, то улыбаешься, как воскресный дурачок. И рисуешь меня, как одержимый — мне самому жутко становится.

— Почему не пытаешься соблазнить меня? Я думал, у тебя больше опыта, — добавляет он и смеется.