Кадук

Я ошарашен, несмотря на то, что готовил себя к этому разговору.

— Потому что ты не такой, как остальные, — говорю я ослабевшим голосом.

Только что мы перешли точку невозврата.

Кот недоверчиво наклоняет голову.

— Что это означает?

Неужели он и вправду думает, что все на свете можно объяснить и обозначить?

— Ты не… Я не могу договорить фразы. Меня сбивает с толку блеск в его карих глазах. В них нет ни следа похоти или сердечности, скорее какой-то мальчишеский, озорной интерес. Для него я всего лишь любопытный экземпляр, который он хочет изучить.

— Я — не? — передразнивает Кот.

Горло как будто одеревенело. Я сглатываю прежде, чем выдавить из себя слова:

— Ты не такой… как я. Тебе нравятся женщины.

Кот смеется.

— Я амбидекстр, но отдаю предпочтение правой руке, потому что под нее оборудован мир, — говорит он и добавляет ироническим тоном: — Ну, чего ты стоишь, как в воду опущенный? Боишься, что я разобью тебе сердце?

— Да заткнись ты уже! — восклицаю я, чувствуя, что вот-вот сорвусь.

Вся моя жизнь сосредоточилось в этом мгновении. Весь мир сжался до размеров этой комнаты.

Подхожу вплотную к Коту, наклоняюсь к его уху и вдыхаю запах кожи вперемешку с ароматами сигаретного дыма и утреннего шампуня. Я теряю голову и зарываюсь носом в его темные волосы. Кот отталкивает меня, ему не нравится мой напор. Тут же исправляюсь и отступаю, показывая ему, что он главный.

Кот рассматривает мое лицо и ухмыляется, как будто увидел что-то занятное.

— А что, правду говорят: в тихом омуте черти водятся, — говорит он.

Затем делает шаг навстречу и впивается в мои губы горячим, жадным поцелуем. Меня захлестывает волна возбуждения. Руки лихорадочно шарят по его телу, проникают под свитер и хлопчатобумажную футболку, пытаются расстегнуть пряжку ремня. Я пьянею, превращаюсь в чувственное животное и совсем не думаю о загадочном человеке, который медленно, но неотвратимо направляется к нам через туманное поле.

Все расплывается перед моими глазами, словно нырнул в грязную воду. Размытые очертания перемежаются тревожным калейдоскопом из внезапных вспышек и медленных затуханий. Мышцы ноют. Гудит в голове. До меня доносятся чьи-то голоса, они становятся громче и громче, накладываются друг на друга.

— Допустим это правда. И что ты собираешься с этим делать?

— Не говори так.

— Тебе было хорошо? Ты получил, что хотел?

— Забудь о том, что я тебе сказал! Я не люблю тебя!

— Вот только не надо выяснять со мной отношения! У меня уже голова болит!

— Это ты меня доводишь!

— Ты сам психуешь! Если я мешаю тебе спокойно жить, предлагаю прекратить наше общение. Завтра же я отвожу тебя обратно в город, ты стираешь из своего мобильника мой номер телефона и… — Я же сказал, что не люблю тебя! Я не люблю тебя!

— Это отвратительно, я не собираюсь разговаривать с тобой в таком состоянии.

— Кот, не уходи, — я не люблю тебя!

Я оказался в кошмарном сне и не понимаю, что происходит. Голоса раздаются разлаженным эхом, искажаются, превращаются в беспокойный шум. Он становится невыносимым. Мне кажется, еще немного и мой мозг взорвется… Я просыпаюсь. В комнате невыносимо жарко. Темнота давит на меня, словно камень, мешает дышать. Трещит голова. Хочу позвать Кота, но сдерживаюсь. Наверное, я заболел. Слишком много встрясок для одного дня. Поворачиваюсь на спину. Панцирная сетка кровати противно скрепит под моим телом. Где же Кот? Наверное, ушел спать на раскладушку. Я до неприличия быстро вырубился. Так досадно… Вслушиваюсь в темноту, пытаясь уловить его дыхание, но в комнате царит гробовая тишина. Меня охватывает беспокойство.

— Кот?

Кажется, я слышу шорох, совсем близко.

— Кот!

Без ответа.

Снова шорох. Шум становится выразительнее: ритмический, шуршащий звук, перемежающийся легкими постукиваниями, как будто кто-то чертит карандашом по бумаге. Рисует в темноте!

— Кот, что ты делаешь?

Почему он не отвечает?

Вскакиваю с кровати. Где в этой чертовой комнате выключатель? Делаю несколько шагов туда, где по моим соображениям должны находится двери, и спотыкаюсь о что-то мягкое. Приглушенно вскрикнув, отшатываюсь и натыкаюсь на острый угол стеллажа. Он угрожающе гремит, что-то с металлическим звоном падает на пол.

— Кто тут?! — кричу я.

Но никто не откликается.

С жуткой невозмутимостью раздается прежний шорох.

Двери должны быть где-то рядом. Руки судорожно ощупывают неровную поверхность стены, пока не натыкаются на кнопку выключателя. Я задерживаюсь на мгновение, делаю глубокий вдох и включаю свет. Затем оборачиваюсь и застываю, как вкопанный.

Я вижу его ссутуленную спину: серая толстовка, взъерошенные русые волосы.