Ни для кого не секрет, что жизнь в крупных городах настолько разноцветна и многогранна, что даже старожилы и коренные жители не могут с полной ясностью рассказать все. Что уж говорить о молодом человеке, который пару месяцев назад приехал сюда из провинции в поисках лучшей жизни? Чувствуя одиночество и страх перед неизвестным, зная от силы лишь несколько кварталов и станций метро, он все свободное от работы время сидел в своей неуютной комнате, смотря телевизор и читая газеты…
Добавить в моё избранное
17 мин, 50 сек 7502
Этот человек — я. Но пару дней назад я бы сказал, что лучше бы им был кто-то другой, и мне было все равно кто. Не осуждайте меня в попытке перебросить на кого-то свои беды и проблемы, потому что от такого кошмара, я уверен, вы бы и сами были бы рады избавиться.
Все началось с моей заинтересованности криминальными хрониками об исчезновении людей. Конечно, это не редкость в большом городе, но некоторые факты наталкивали на самые мрачные мысли. Главной особенностью было то, что все жертвы, а я тогда был на сто процентов уверен относительно их гибели, в день исчезновения не выходили из дома. Поэтому в средствах массовой информации затруднялись сказать, когда их видели в последний раз. Все люди жили в одиночестве и мало поддерживали связи с внешним миром. Мало кто замечал их отсутствие. Родственники, знакомые и коллеги писали заявления о пропаже через несколько недель, а то и месяцев. В некоторых статьях писали о возможных ограблениях и убийствах с целью овладения имуществом и недвижимостью. Но в то же время ничего из личных вещей не пропадало, а квартиры часто снимались, и убивать за них было нецелесообразно. Для меня, как молодого журналиста, который только закончил ВУЗ, было очень соблазнительно заняться этим делом. Я устроился работать в местную районную газету и уже с первых дней мои статьи о пропаже людей приобрели определенную популярность. К тому же я призвал всех, кто владеет какой-либо информацией, немедленно сообщать ее мне. В первую неделю мой почтовый ящик был завален кучей писем, среди которых большинство были просто макулатурой. В большинстве из них не было ничего ценного, только перефразированные мысли моих статей. В остальных сообщалось об исчезновениях, которые не подходили данному делу. Были даже насмешки и угрозы. Я догадывался, что последние от моих конкурентов из других газет и только улыбался, читая их нелепые попытки остановить меня.
Конечно, полицией не было открыто никакого дела. Она очень неохотно берется за исчезновение обычных людей, ведь найти их очень сложно. Часто можно услышать отговорки типа «он сам куда-то уехал, а вы переживаете». Учитывая отчужденность всех пропавших, эти суждения могут показаться резонными и поэтому знакомые сами забирают заявления.
Однако меня такие отговорки не могли убедить и я стал проводить свое свободное время в поисках родственников и знакомых пропавших людей, постепенно знакомясь с большим городом. Я побывал в самых темных и гадких закоулках, которые даже бродячие псы обходят стороной. Об этих районах не пишут в газетах и?не снимают их в новостях, поскольку ни один разумный, трезвомыслящий человек не забредет сюда даже в поисках самого интересного и интригующего сюжета. Узкие грязные улочки с высокими бездушными коробками домов-клонов. Усохшие деревья с поломанными ветвями, чьи фрагменты висят и там и сям на линиях электропередач. У каждого подъезда своя?небольшая помойка, состоящая преимущественно из перемешанных пищевых отходов и пластика. Все это невыносимо воняет и вынуждает зажимать нос пальцами. Приходится дышать ртом, но это тоже противно и приводит к рвотным позывам. Даже небо, чистое и голубое в центре города, здесь затянулось грязно-оранжевым облаком смога, идущего от на удивление работающего завода с технологиями середины прошлого века. Иногда начинает сеять мелкая морось, капли которой, попадая на кожу, раздражают и разъедают ее. Из животных только шумные стаи черных и ненормально больших ворон дразнят угрожающую тишину своим визгом. Я не видел здесь ни одной собаки, кошки или голубя, таких привычных для большого города. Что касается населения, то его трудно назвать нормальными людьми. И это вовсе не снобизм так называемого класса белых воротничков, которые свысока смотрят на обычный рабочий люд. Я и сам из семьи фабричных рабочих и всегда был с ними на одной ноте. Однако здесь дело обстоит иначе. Люди в буквальном смысле дикие. В четырех подъездах мне открыли лишь раз и то, перепутав с кем-то другим. Мне пришлось прибегать к ухищрениям. Я представлялся детективом, врачом, преподавателем в школе, где учились пропавшие дети. Чтобы придать себе более солидный вид я отпустил бороду и усы, носил старый пиджак и кейс. Однако, даже войдя в квартиру, я все время чувствовал настороженный взгляд и не раз видел как хозяин дома прячет под столом нож.
Как я уже писал, знакомые и родственники мало интересовались жизнью пропавших. Все они были либо пьяницами, либо наркоманами, которые не могли отвечать даже за свою жизнь. Я долго не мог найти то самое звено, что объединяло всех пропавших без вести, не взирая на их сомнительный круг знакомых. Мной были проверены около двадцати-тридцати случаев и ни одного совпадения по критериям национальности, возраста, пола, сексуальных предпочтений. В седьмой семье я впервые столкнулся не с привычным равнодушием, а с нескрываемой злобой и ненавистью к пропавшему. Это была очередная бедная семья, в чьей квартире я постоянно кашлял от сигаретного дыма.
Все началось с моей заинтересованности криминальными хрониками об исчезновении людей. Конечно, это не редкость в большом городе, но некоторые факты наталкивали на самые мрачные мысли. Главной особенностью было то, что все жертвы, а я тогда был на сто процентов уверен относительно их гибели, в день исчезновения не выходили из дома. Поэтому в средствах массовой информации затруднялись сказать, когда их видели в последний раз. Все люди жили в одиночестве и мало поддерживали связи с внешним миром. Мало кто замечал их отсутствие. Родственники, знакомые и коллеги писали заявления о пропаже через несколько недель, а то и месяцев. В некоторых статьях писали о возможных ограблениях и убийствах с целью овладения имуществом и недвижимостью. Но в то же время ничего из личных вещей не пропадало, а квартиры часто снимались, и убивать за них было нецелесообразно. Для меня, как молодого журналиста, который только закончил ВУЗ, было очень соблазнительно заняться этим делом. Я устроился работать в местную районную газету и уже с первых дней мои статьи о пропаже людей приобрели определенную популярность. К тому же я призвал всех, кто владеет какой-либо информацией, немедленно сообщать ее мне. В первую неделю мой почтовый ящик был завален кучей писем, среди которых большинство были просто макулатурой. В большинстве из них не было ничего ценного, только перефразированные мысли моих статей. В остальных сообщалось об исчезновениях, которые не подходили данному делу. Были даже насмешки и угрозы. Я догадывался, что последние от моих конкурентов из других газет и только улыбался, читая их нелепые попытки остановить меня.
Конечно, полицией не было открыто никакого дела. Она очень неохотно берется за исчезновение обычных людей, ведь найти их очень сложно. Часто можно услышать отговорки типа «он сам куда-то уехал, а вы переживаете». Учитывая отчужденность всех пропавших, эти суждения могут показаться резонными и поэтому знакомые сами забирают заявления.
Однако меня такие отговорки не могли убедить и я стал проводить свое свободное время в поисках родственников и знакомых пропавших людей, постепенно знакомясь с большим городом. Я побывал в самых темных и гадких закоулках, которые даже бродячие псы обходят стороной. Об этих районах не пишут в газетах и?не снимают их в новостях, поскольку ни один разумный, трезвомыслящий человек не забредет сюда даже в поисках самого интересного и интригующего сюжета. Узкие грязные улочки с высокими бездушными коробками домов-клонов. Усохшие деревья с поломанными ветвями, чьи фрагменты висят и там и сям на линиях электропередач. У каждого подъезда своя?небольшая помойка, состоящая преимущественно из перемешанных пищевых отходов и пластика. Все это невыносимо воняет и вынуждает зажимать нос пальцами. Приходится дышать ртом, но это тоже противно и приводит к рвотным позывам. Даже небо, чистое и голубое в центре города, здесь затянулось грязно-оранжевым облаком смога, идущего от на удивление работающего завода с технологиями середины прошлого века. Иногда начинает сеять мелкая морось, капли которой, попадая на кожу, раздражают и разъедают ее. Из животных только шумные стаи черных и ненормально больших ворон дразнят угрожающую тишину своим визгом. Я не видел здесь ни одной собаки, кошки или голубя, таких привычных для большого города. Что касается населения, то его трудно назвать нормальными людьми. И это вовсе не снобизм так называемого класса белых воротничков, которые свысока смотрят на обычный рабочий люд. Я и сам из семьи фабричных рабочих и всегда был с ними на одной ноте. Однако здесь дело обстоит иначе. Люди в буквальном смысле дикие. В четырех подъездах мне открыли лишь раз и то, перепутав с кем-то другим. Мне пришлось прибегать к ухищрениям. Я представлялся детективом, врачом, преподавателем в школе, где учились пропавшие дети. Чтобы придать себе более солидный вид я отпустил бороду и усы, носил старый пиджак и кейс. Однако, даже войдя в квартиру, я все время чувствовал настороженный взгляд и не раз видел как хозяин дома прячет под столом нож.
Как я уже писал, знакомые и родственники мало интересовались жизнью пропавших. Все они были либо пьяницами, либо наркоманами, которые не могли отвечать даже за свою жизнь. Я долго не мог найти то самое звено, что объединяло всех пропавших без вести, не взирая на их сомнительный круг знакомых. Мной были проверены около двадцати-тридцати случаев и ни одного совпадения по критериям национальности, возраста, пола, сексуальных предпочтений. В седьмой семье я впервые столкнулся не с привычным равнодушием, а с нескрываемой злобой и ненавистью к пропавшему. Это была очередная бедная семья, в чьей квартире я постоянно кашлял от сигаретного дыма.
Страница 1 из 5
