Ни для кого не секрет, что жизнь в крупных городах настолько разноцветна и многогранна, что даже старожилы и коренные жители не могут с полной ясностью рассказать все. Что уж говорить о молодом человеке, который пару месяцев назад приехал сюда из провинции в поисках лучшей жизни? Чувствуя одиночество и страх перед неизвестным, зная от силы лишь несколько кварталов и станций метро, он все свободное от работы время сидел в своей неуютной комнате, смотря телевизор и читая газеты…
Добавить в моё избранное
17 мин, 50 сек 7504
Я боюсь к ней подойти, потому что чувствую, что это не соседи. Они бы не стучали так тихо и настойчиво в течение часа. Боже, как мне страшно.
12 ноября Оно стучало всю ночь, не давая мне заснуть. Я тряслась в постели, даже боясь пошевелиться. Лишь под утро, я нашла в себе силы вылезти из-под одеяла и пойти на кухню приготовить себе что-то на завтрак. Запасы в холодильнике почти закончились. Хлеба я не видела уже несколько дней, поэтому довольствуюсь лишь овощами и консервами. Сейчас лягу немного отдохнуть, а потом-таки выйду из дома. Нужно купить продуктов и немного лекарств.
Нет. Только не это. Когда я ложилась, еще не было и десяти утра, однако, теперь за окном глухая ночь. А самое страшное, что балкон открыт настежь. Я ни разу его не открывала и теперь не могу избавиться от ощущения, что в квартире есть еще кто-то, кроме меня. Думаю … Здесь записи прервались. Если бы я не был в тех местах, я бы подумал, что это чья-то злая шутка. Но исчезновение этой девушки доказывает обратное. Что-то нехорошее и вместе с этим таинственное я находил в этой истории. Однако каких-либо ниточек до сих пор было очень мало. Разве что этот управляющий Александр. Но вряд ли он мог бы мне предоставить что-то конкретное. Надеясь найти ответы утром, я, даже не поужинав, лег спать.
Следующие дни моих непрерывных поисков не подарили ничего особенного. Я тщетно бродил темными закоулкам и переходами в попытке найти квартиры пропавших людей. Родственники и знакомые не хотели сообщать мне ничего, пока не получат удостоверения полицейского. А мои слова о возможном возвращении пострадавших (я был уверен, что они исчезли не по своей воле) натыкались на стену непонимания, а то и издевательств. Через расточительство времени, я не успевал с работой, и мои статьи о пропавших людях начали надоедать не только начальству, но и самым преданным читателям. Но, несмотря на все убытки, я маниакально продолжал искать доказательства и зацепки, словно от этого зависела моя жизнь.
Мрачным утром понедельника, чувствуя усталость, хотя за спиной были выходные, я зашел в кабинет главного редактора. Конечно, не по своей инициативе. Он равнодушно смотрел на меня сквозь толстые стекла очков, поэтому мне сразу все стало ясно. Я молча подписал заявление об увольнении, естественно, «по собственному желанию», и уехал на квартиру. Удивительно, но я не хотел там оставаться. Писать о том, что хотят люди, вместо действительно важных вещей не приносило мне удовольствия. В уме я подсчитал сколько у меня осталось денег. Достаточно, чтобы прожить несколько месяцев и найти новую работу. Но мне больше хотелось бросить все: этот большой неприветливый город, шум, неприветливую толпу и поехать домой. Но перед этим я должен закончить одно дело. Нужно найти ключ к загадке и раскрыть ее.
24 декабря я последним автобусом поехал в ту злополучную квартиру, возле которой был найден дневник. В подъезде не работает ни одна лампочка, но темнота мне сейчас на руку. Я должен проникнуть в помещение, где находилась обладательница заметок. Я был уверен, что найду там нечто, что подскажет, где эта девушка сейчас. Кажется, в тот день я выпил слишком много. Неизвестно, как я взламывал бы даже простейший замок, ведь я не профессиональный вор. Наверное, потоптался бы возле запертой двери и пошел пешком домой. Меня бы точно ограбили в этой недоброй местности в каком-то переходе, но это лучше, чем то, что произошло потом.
Не помню, как поднимался по лестнице и как искал в темноте необходимый номер квартиры. Зато как легко поддалась ручка и как тихо открылась дверь мне не забыть никогда. Это должно было меня насторожить, предупредить, но пьяному и море по колено. Поэтому он лезет в него до тех пор, пока не зайдет слишком далеко и не утонет. Я зашел в темную гостиную и почувствовал что-то неладное в воздухе. Едва заметное дрожание всего окружения и запах показались мне следствием опьянения, поэтому я достал фонарик и пошел в спальню.
Там было удивительно чисто и уютно, хотя хозяин, с момента исчезновения квартирантки здесь и не появлялся. Я понял это, заметив обломки разбитой телефонной трубки на полу. Хотя все остальное выглядело так, будто я оказался в дорогом номере отеля. Опрятные белые занавески на окнах, большая двуспальная кровать с пышным матрасом и одеялом, приятный цвет обоев. Не смотря на это, я подсознательно понимал, что здесь кроется нечто странное и непонятное. В дневнике девушка писала о состоянии паники почти за минуту до своего исчезновения, а здесь все выглядит так, будто она час убирала перед выходом из квартиры. Лишь осколки из черного пластика, кнопок и микросхем на полу — все, что осталось от телефона — доказывали, что все прочитанное мной в записной книжке — правда.
Я уже направился в другую комнату — зал — откуда в коридор тянуло сильным холодом и сыростью. Видимо там был балкон, еще открытый, который и был решающей точкой ужаса и паники для девушки.
12 ноября Оно стучало всю ночь, не давая мне заснуть. Я тряслась в постели, даже боясь пошевелиться. Лишь под утро, я нашла в себе силы вылезти из-под одеяла и пойти на кухню приготовить себе что-то на завтрак. Запасы в холодильнике почти закончились. Хлеба я не видела уже несколько дней, поэтому довольствуюсь лишь овощами и консервами. Сейчас лягу немного отдохнуть, а потом-таки выйду из дома. Нужно купить продуктов и немного лекарств.
Нет. Только не это. Когда я ложилась, еще не было и десяти утра, однако, теперь за окном глухая ночь. А самое страшное, что балкон открыт настежь. Я ни разу его не открывала и теперь не могу избавиться от ощущения, что в квартире есть еще кто-то, кроме меня. Думаю … Здесь записи прервались. Если бы я не был в тех местах, я бы подумал, что это чья-то злая шутка. Но исчезновение этой девушки доказывает обратное. Что-то нехорошее и вместе с этим таинственное я находил в этой истории. Однако каких-либо ниточек до сих пор было очень мало. Разве что этот управляющий Александр. Но вряд ли он мог бы мне предоставить что-то конкретное. Надеясь найти ответы утром, я, даже не поужинав, лег спать.
Следующие дни моих непрерывных поисков не подарили ничего особенного. Я тщетно бродил темными закоулкам и переходами в попытке найти квартиры пропавших людей. Родственники и знакомые не хотели сообщать мне ничего, пока не получат удостоверения полицейского. А мои слова о возможном возвращении пострадавших (я был уверен, что они исчезли не по своей воле) натыкались на стену непонимания, а то и издевательств. Через расточительство времени, я не успевал с работой, и мои статьи о пропавших людях начали надоедать не только начальству, но и самым преданным читателям. Но, несмотря на все убытки, я маниакально продолжал искать доказательства и зацепки, словно от этого зависела моя жизнь.
Мрачным утром понедельника, чувствуя усталость, хотя за спиной были выходные, я зашел в кабинет главного редактора. Конечно, не по своей инициативе. Он равнодушно смотрел на меня сквозь толстые стекла очков, поэтому мне сразу все стало ясно. Я молча подписал заявление об увольнении, естественно, «по собственному желанию», и уехал на квартиру. Удивительно, но я не хотел там оставаться. Писать о том, что хотят люди, вместо действительно важных вещей не приносило мне удовольствия. В уме я подсчитал сколько у меня осталось денег. Достаточно, чтобы прожить несколько месяцев и найти новую работу. Но мне больше хотелось бросить все: этот большой неприветливый город, шум, неприветливую толпу и поехать домой. Но перед этим я должен закончить одно дело. Нужно найти ключ к загадке и раскрыть ее.
24 декабря я последним автобусом поехал в ту злополучную квартиру, возле которой был найден дневник. В подъезде не работает ни одна лампочка, но темнота мне сейчас на руку. Я должен проникнуть в помещение, где находилась обладательница заметок. Я был уверен, что найду там нечто, что подскажет, где эта девушка сейчас. Кажется, в тот день я выпил слишком много. Неизвестно, как я взламывал бы даже простейший замок, ведь я не профессиональный вор. Наверное, потоптался бы возле запертой двери и пошел пешком домой. Меня бы точно ограбили в этой недоброй местности в каком-то переходе, но это лучше, чем то, что произошло потом.
Не помню, как поднимался по лестнице и как искал в темноте необходимый номер квартиры. Зато как легко поддалась ручка и как тихо открылась дверь мне не забыть никогда. Это должно было меня насторожить, предупредить, но пьяному и море по колено. Поэтому он лезет в него до тех пор, пока не зайдет слишком далеко и не утонет. Я зашел в темную гостиную и почувствовал что-то неладное в воздухе. Едва заметное дрожание всего окружения и запах показались мне следствием опьянения, поэтому я достал фонарик и пошел в спальню.
Там было удивительно чисто и уютно, хотя хозяин, с момента исчезновения квартирантки здесь и не появлялся. Я понял это, заметив обломки разбитой телефонной трубки на полу. Хотя все остальное выглядело так, будто я оказался в дорогом номере отеля. Опрятные белые занавески на окнах, большая двуспальная кровать с пышным матрасом и одеялом, приятный цвет обоев. Не смотря на это, я подсознательно понимал, что здесь кроется нечто странное и непонятное. В дневнике девушка писала о состоянии паники почти за минуту до своего исчезновения, а здесь все выглядит так, будто она час убирала перед выходом из квартиры. Лишь осколки из черного пластика, кнопок и микросхем на полу — все, что осталось от телефона — доказывали, что все прочитанное мной в записной книжке — правда.
Я уже направился в другую комнату — зал — откуда в коридор тянуло сильным холодом и сыростью. Видимо там был балкон, еще открытый, который и был решающей точкой ужаса и паники для девушки.
Страница 3 из 5
