Агнесса, Старшая Мать приюта Великой Герцогини, прохаживалась перед шеренгой воспитанниц, задумчиво перебирая четки. Высокая, необъятная в просторном сером платье, она казалась гранитной скалой, скользящей по каменному полу. Наконец Агнесса остановилась перед центром застывшего строя и сурово произнесла...
Добавить в моё избранное
15 мин, 51 сек 2039
Если не помочь» — промелькнуло в голове. Как будто услышав мои мысли, из здания выбежала Алтуфья и бросилась к болтающемуся над землей телу.
Не Рогенду! Ведро, ведро освободи, — попыталась крикнуть я. Но вместо крика из пересохшего горла вырвался лишь сиплый шепот. Алтуфья же с разбега запрыгнула на Рогенду, ухватила ее за талию и сильно дернула вниз. Рогенда беспомощно взмахнула руками, не в силах справиться с двойным весом. Тонкая бечевка перерезала горло. Под тихий скрип «журавлика» голова Рогенды отскочила от тела и косым виражом упорхнула в колодец.
Алтуфья стояла, обнимая безголовое тело избранной воспитанницы. Кровь из среза густой сеткой забрызгало лицо и волосы моей подруги. Алтуфья облизнулась, пытаясь вытереть языком окровавленные губы. Аккуратно уложила труп на землю, воровато оглянулась по сторонам и опрометью бросилась к зданию.
Интересно, сколько еще свидетелей было у этого ночного происшествия?
На следующий день у старшей Матери Агнессы было полно хлопот. Формально проведенное следствие не нашло очевидцев гибели Рогенды, и все убедились во мнении, что произошел несчастный случай. Обезумевшая от радости быть представленной Герцогине, девушка сама виновата; и теперь, вместо переезда во дворец и представления Великой Герцогине, она отправилась представляться господу нашему богу.
Голову Рогенды выловили из колодца, кое-как пришили к туловищу. Полученный в результате укомплектованный труп еще до обеда закопали за оградой монастыря, среди других самогубцев.
А после обеда срочно созванный совет назначил замену внезапно покинувшей нас Рогенде. Я почему-то не сомневалась, что заменой станет Алтуфья, такая же хорошо воспитанная и упитанная, как и погибшая, но гораздо более симпатичная. Так оно и оказалось.
Тронный зал дворца Великой Герцогини поражал сказочным великолепием. Два ряда могучих колон из голубого стекла упирались в дугообразный полупрозрачный свод. Стены задрапированы нежнейшим шелком, на котором золотыми нитями были вышиты сказочные звери и птицы. В центре зала возвышался сработанный из громадного кристалла горного хрусталя сверкающий трон. Пол, выложенный идеальными зеркальными квадратами, удваивал, утраивал, удесятерял это сияние богатства и роскоши.
Жаль, что сама Великая Герцогиня не могла видеть и оценить это величие. Она была слепа от рождения.
В красных балахонах избранных воспитанниц, потупив взоры и дрожа как лист пергамента над огнем, я и Алтуфья медленно приближались к трону. Торжественную тишину зала нарушал лишь чеканный шаг румяных гвардейцев и цокот туфель лилипута церемониймейстера, сопровождавших нас. Сердце мое бешено колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу. Испугавшись этого, я покрепче сжала зубы, решив, что через ноздри оно точно не проскочит.
Церемониймейстер дал знак остановиться, и я наконец-то осмелилась поднять глаза. Метрах в трех от нас на троне сидела маленькая старушка в черном платье. Лицо в глубоких, словно пропаханных когтями дикой кошки, морщинах казалось застывшим на века камнем. Незрячие глаза Герцогини скрывали черные очки. Длинные седые волосы обрамляла золотая диадема с огромным рубином посередине.
По правую руку от своей повелительницы, у самого трона стоял Волшебный Башмачник Маг Скинелиус, Первый Министр и Советник Герцогини. Высокий, стройный, в блестящем коричневом плаще, он производил, тем не менее, отталкивающее впечатление. Черные, чернее крыла ворона волосы, хищный крючковатый нос на желтом лице. Дополняли картину светло-голубые, почти белые глаза, недобро блестевшие из-под густых бровей.
За троном полукругом расположились фрейлины Великой Герцогини. Одетые, как и хозяйка дворца в черные платья, все в черных же очках, они застыли неподвижным строем, и, казалось, даже не дышали. Среди фрейлин я заметила свою старую подругу Квестру, прошлогоднюю избранницу. На сердце сразу полегчало.
Они здесь? — голос Великой герцогини был подобен треску ломающихся сухих веток вереска.
Да, повелительница, — пропищал в ответ лилипут, — девицы Элсина и Алтуфья у твоего трона.
Скинелиус, так ли они хороши, как описывала их мать Агнесса?
Маг криво улыбнулся; заложил руки за спину и подошел ко мне. Я почувствовала едва уловимый аромат, смесь дорогих духов и свежевыделанной кожи. Несколько секунд Скинелиус пристально вглядывался в мое лицо, взгляд его неестественных глаз словно пронзил меня, добрался до самого дна души и начал там копошиться. Сердце мое замедлило бешеный стук, еще мгновение, и будто бы совсем остановилось.
Наконец маг удовлетворенно хмыкнул и повернулся к Алтуфье. Его лицо расплылось в улыбке, больше напоминавшей волчий оскал, чем радость человека от встречи с красивой девушкой. Внезапно Скинелиус резким рывком сорвал с Алтуфьи балахон и она осталась совершенно голой.
Неплохо, неплохо, — причмокивая губами, произнес маг.
Не Рогенду! Ведро, ведро освободи, — попыталась крикнуть я. Но вместо крика из пересохшего горла вырвался лишь сиплый шепот. Алтуфья же с разбега запрыгнула на Рогенду, ухватила ее за талию и сильно дернула вниз. Рогенда беспомощно взмахнула руками, не в силах справиться с двойным весом. Тонкая бечевка перерезала горло. Под тихий скрип «журавлика» голова Рогенды отскочила от тела и косым виражом упорхнула в колодец.
Алтуфья стояла, обнимая безголовое тело избранной воспитанницы. Кровь из среза густой сеткой забрызгало лицо и волосы моей подруги. Алтуфья облизнулась, пытаясь вытереть языком окровавленные губы. Аккуратно уложила труп на землю, воровато оглянулась по сторонам и опрометью бросилась к зданию.
Интересно, сколько еще свидетелей было у этого ночного происшествия?
На следующий день у старшей Матери Агнессы было полно хлопот. Формально проведенное следствие не нашло очевидцев гибели Рогенды, и все убедились во мнении, что произошел несчастный случай. Обезумевшая от радости быть представленной Герцогине, девушка сама виновата; и теперь, вместо переезда во дворец и представления Великой Герцогине, она отправилась представляться господу нашему богу.
Голову Рогенды выловили из колодца, кое-как пришили к туловищу. Полученный в результате укомплектованный труп еще до обеда закопали за оградой монастыря, среди других самогубцев.
А после обеда срочно созванный совет назначил замену внезапно покинувшей нас Рогенде. Я почему-то не сомневалась, что заменой станет Алтуфья, такая же хорошо воспитанная и упитанная, как и погибшая, но гораздо более симпатичная. Так оно и оказалось.
Тронный зал дворца Великой Герцогини поражал сказочным великолепием. Два ряда могучих колон из голубого стекла упирались в дугообразный полупрозрачный свод. Стены задрапированы нежнейшим шелком, на котором золотыми нитями были вышиты сказочные звери и птицы. В центре зала возвышался сработанный из громадного кристалла горного хрусталя сверкающий трон. Пол, выложенный идеальными зеркальными квадратами, удваивал, утраивал, удесятерял это сияние богатства и роскоши.
Жаль, что сама Великая Герцогиня не могла видеть и оценить это величие. Она была слепа от рождения.
В красных балахонах избранных воспитанниц, потупив взоры и дрожа как лист пергамента над огнем, я и Алтуфья медленно приближались к трону. Торжественную тишину зала нарушал лишь чеканный шаг румяных гвардейцев и цокот туфель лилипута церемониймейстера, сопровождавших нас. Сердце мое бешено колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу. Испугавшись этого, я покрепче сжала зубы, решив, что через ноздри оно точно не проскочит.
Церемониймейстер дал знак остановиться, и я наконец-то осмелилась поднять глаза. Метрах в трех от нас на троне сидела маленькая старушка в черном платье. Лицо в глубоких, словно пропаханных когтями дикой кошки, морщинах казалось застывшим на века камнем. Незрячие глаза Герцогини скрывали черные очки. Длинные седые волосы обрамляла золотая диадема с огромным рубином посередине.
По правую руку от своей повелительницы, у самого трона стоял Волшебный Башмачник Маг Скинелиус, Первый Министр и Советник Герцогини. Высокий, стройный, в блестящем коричневом плаще, он производил, тем не менее, отталкивающее впечатление. Черные, чернее крыла ворона волосы, хищный крючковатый нос на желтом лице. Дополняли картину светло-голубые, почти белые глаза, недобро блестевшие из-под густых бровей.
За троном полукругом расположились фрейлины Великой Герцогини. Одетые, как и хозяйка дворца в черные платья, все в черных же очках, они застыли неподвижным строем, и, казалось, даже не дышали. Среди фрейлин я заметила свою старую подругу Квестру, прошлогоднюю избранницу. На сердце сразу полегчало.
Они здесь? — голос Великой герцогини был подобен треску ломающихся сухих веток вереска.
Да, повелительница, — пропищал в ответ лилипут, — девицы Элсина и Алтуфья у твоего трона.
Скинелиус, так ли они хороши, как описывала их мать Агнесса?
Маг криво улыбнулся; заложил руки за спину и подошел ко мне. Я почувствовала едва уловимый аромат, смесь дорогих духов и свежевыделанной кожи. Несколько секунд Скинелиус пристально вглядывался в мое лицо, взгляд его неестественных глаз словно пронзил меня, добрался до самого дна души и начал там копошиться. Сердце мое замедлило бешеный стук, еще мгновение, и будто бы совсем остановилось.
Наконец маг удовлетворенно хмыкнул и повернулся к Алтуфье. Его лицо расплылось в улыбке, больше напоминавшей волчий оскал, чем радость человека от встречи с красивой девушкой. Внезапно Скинелиус резким рывком сорвал с Алтуфьи балахон и она осталась совершенно голой.
Неплохо, неплохо, — причмокивая губами, произнес маг.
Страница 4 из 5
