Агнесса, Старшая Мать приюта Великой Герцогини, прохаживалась перед шеренгой воспитанниц, задумчиво перебирая четки. Высокая, необъятная в просторном сером платье, она казалась гранитной скалой, скользящей по каменному полу. Наконец Агнесса остановилась перед центром застывшего строя и сурово произнесла...
Добавить в моё избранное
15 мин, 51 сек 2040
Он обошел вокруг нее, прощупывая белое пышное тело длинными тонкими пальцами. Алтуфья стояла молча, едва сдерживая бивший тело мелкий озноб. Лицо покраснело от стыда, по щекам катились крупные слезы. Отступив от Алтуфьи шаг, Скинелиус взмахнул рукой. Два гвардейца схватили мою подругу за руки, один зажал рот. Маг выхватил из складок плаща нож и ловким, едва уловимым движением, прочертил на животе Алтуфьи правильный круг. Резкий рывок и кусок белой кожи перекочевал в руку Скинелиуса. Помяв кожу между пальцев, маг повернулся к Великой Герцогине и сказал:
Отличная молодая кожа, моя повелительница. Мягкая и бархатистая. Из нее выйдут великолепные сапожки, достойные ног Великой Герцогини.
Тело Алтуфьи обмякло в руках гвардейцев. Под ней начала быстро увеличиваться прозрачная лужица. Гвардейцы поволокли бывшую воспитанницу приюта к выходу из зала, оставляя на зеркальном полу смешанную из мочи крови дорожку.
Ну как же тебя зовут, дитя мое? Элсина или Алтуфья? — обратилась Великая Герцогиня ко мне.
Элсина, — еле слышно прошептала я.
Подойди ближе Элсина. Тебе выпала честь стать новой фрейлиной. Готова ли ты служить мне верой и правдой? Готова ли ты не задумываясь отдать жизнь за меня, как только что это сделала твоя подруга?
Да, моя повелительница, — дрожащим голосом ответила я.
Впрочем, твоя жизнь мне сейчас не нужна. Мне нужна новая фрейлина, — рассмеялась старая Герцогиня.
Лилипут церемониймейстер, насколько у него получилось торжественно, провозгласил своим комариным голоском:
Ура, у Великой Герцогини новая фрейлина, мадмуазель Элсина.
И, дернув меня за руку, прошелестел:
На колени! Благодари свою повелительницу, дура!
Я припала к подножию трона, к ногам Великой Герцогини. Я целовала каждый изгиб, каждую морщинку, каждую родинку на изящных сапожках из мягкой человеческой кожи. Сапожки эти, украшенные спереди большими овальными пряжками из такой же человеческой кожи, казались мне самыми удивительными творениями во всей вселенной. Когда же я прервала свои поцелуи, чтобы перевести дыхание и набрать в легкие воздуха для новых поцелуев, большие пряжки открылись, словно веки, и на меня взглянули голубые глаза Квестры, огромные печальные глаза моей лучшей подруги.
В ужасе я попыталась закричать, но холодная рука Скинелиуса сдавила мое горло. Свет навсегда померк в моих глазах… … Сегодня в тронном зале прием послов Средиземья. Я, молодая фрейлина Эльсина в простом черном платье и черных очках стою рядом с троном, в одном ряду с такими же избранными. Когда-то, давным-давно в приюте, нас учили, что есть слепая вера и безграничная любовь. Здесь же, во дворце, я поняла, что существует только слепая любовь. Любовь к Великой Герцогине, дарующей жизнь нам, ее смиренным подданным.
Искусный Маг Скинелиус, Волшебный Башмачник, отнял у меня глаза, но оставил способность плакать. И мои пустые глазницы всегда полны слез. Это слезы любви и счастья. Я счастлива, ведь новые сапожки нашей модницы-повелительницы смотрят на мир моими глазами.
Отличная молодая кожа, моя повелительница. Мягкая и бархатистая. Из нее выйдут великолепные сапожки, достойные ног Великой Герцогини.
Тело Алтуфьи обмякло в руках гвардейцев. Под ней начала быстро увеличиваться прозрачная лужица. Гвардейцы поволокли бывшую воспитанницу приюта к выходу из зала, оставляя на зеркальном полу смешанную из мочи крови дорожку.
Ну как же тебя зовут, дитя мое? Элсина или Алтуфья? — обратилась Великая Герцогиня ко мне.
Элсина, — еле слышно прошептала я.
Подойди ближе Элсина. Тебе выпала честь стать новой фрейлиной. Готова ли ты служить мне верой и правдой? Готова ли ты не задумываясь отдать жизнь за меня, как только что это сделала твоя подруга?
Да, моя повелительница, — дрожащим голосом ответила я.
Впрочем, твоя жизнь мне сейчас не нужна. Мне нужна новая фрейлина, — рассмеялась старая Герцогиня.
Лилипут церемониймейстер, насколько у него получилось торжественно, провозгласил своим комариным голоском:
Ура, у Великой Герцогини новая фрейлина, мадмуазель Элсина.
И, дернув меня за руку, прошелестел:
На колени! Благодари свою повелительницу, дура!
Я припала к подножию трона, к ногам Великой Герцогини. Я целовала каждый изгиб, каждую морщинку, каждую родинку на изящных сапожках из мягкой человеческой кожи. Сапожки эти, украшенные спереди большими овальными пряжками из такой же человеческой кожи, казались мне самыми удивительными творениями во всей вселенной. Когда же я прервала свои поцелуи, чтобы перевести дыхание и набрать в легкие воздуха для новых поцелуев, большие пряжки открылись, словно веки, и на меня взглянули голубые глаза Квестры, огромные печальные глаза моей лучшей подруги.
В ужасе я попыталась закричать, но холодная рука Скинелиуса сдавила мое горло. Свет навсегда померк в моих глазах… … Сегодня в тронном зале прием послов Средиземья. Я, молодая фрейлина Эльсина в простом черном платье и черных очках стою рядом с троном, в одном ряду с такими же избранными. Когда-то, давным-давно в приюте, нас учили, что есть слепая вера и безграничная любовь. Здесь же, во дворце, я поняла, что существует только слепая любовь. Любовь к Великой Герцогине, дарующей жизнь нам, ее смиренным подданным.
Искусный Маг Скинелиус, Волшебный Башмачник, отнял у меня глаза, но оставил способность плакать. И мои пустые глазницы всегда полны слез. Это слезы любви и счастья. Я счастлива, ведь новые сапожки нашей модницы-повелительницы смотрят на мир моими глазами.
Страница 5 из 5
