Садаки — милая девочка с розовым бантом. Садаки любит своего плюшевого мишку и часто играет с ним. Иногда, по вечерам, когда все ложатся спать, девочка тихо и незаметно пробирается в ванную чтобы поиграть в зеркало…
Добавить в моё избранное
17 мин, 42 сек 7327
Наступи на неё — воскликнула Аико!
Джен с размаху грохнул ногой об пол. Послышался пронзительный, глухой крик. Джен наклонился над тенью и произнёс слова, продиктованные ему женой:
«Ты, старая тень от чесов, я поймал тебя, научи меня играть в зеркало?!» Тень, словно живое существо издавала приглушенное гудение и стон. Джен ощущал под ступнями ног что-то мягкое. Невидимое существо молвило:
«В зазеркалье сможешь ты пройти, но, увы, без головы.»
Шелком шею затяни, отрезай и проходи!«Джен отпрянул, снял рюкзак и вытащил оттуда голову. Они смотрели друг другу в глаза. В её глазах царило безразличие. В его страх и беспомощность. Пришло время для решительных действий. Время расплаты.»
Джен спустился в гостиную и открыв дверь зашел в ванную. В раковине лежало острое лезвие и остатки изрезанного шелка. Он посмотрел в зеркало. От туда, на него смотрел человек средних лет, бледный и измученный. Он словно оторванный, от реальности, обделённый и обессиленный. Только Садаки оставляла в его сердце надежду. Только её образ всплывал сейчас перед ним и призывал верить. «Я не отдам тебе Садаки». Он с криком ударил кулаком по настенной плитке, с такой силой, что посыпалась штукатурка и несколько кусочков упали в раковину. Джен несколько раз обвернул шелком шею и заколебался. «Аико!» Аико! — позвал он жену.
Не бойся. Не бойся Джен! Я буду с тобой. Я буду рядом.
Из его глаз потекли слёзы. Он крепко сжал лезвие рукой и поднёс его к горлу. Времени нет. Ждать больше не имеет смысла. Мгновение и его рука сжалась и, напрягшись, прижала лезвие к шее. Он резал и кричал, не от физической боли, а от безудержного безумного страха. Шея треснула, и его голова скатилась в раковину. Он уже не боялся. Ему не было больно. Он мог только слышать и хрипеть. Аико крикнула: «Джен! Джен!» Он издал хрипящий звук.
«Джен! Вытащи меня и возьми правой рукой за волосы. Я буду твоими глазами. Джен ощупью открыл рюкзак и вытащил голову.»
Теперь нащупай обод зеркала, поставь правую ногу в раковину и попробуй пролезть. Джен повиновался. Через мгновение он уже был в зазеркалье. Пол под ногами его на ощупь был мягким и слизким.
Что ты видишь Аико — прохрипел Джен?
Пустоту… здесь ничего нет. Только беспроглядная тьма.
Они услышали тяжелый гул трубного эха. Аико увидела огромную ржавую трубу. При каждом движении с неё сыпалась ржавчина, словно короста с лица ветхого старика. Коррозия, полностью проевшая металл, грубыми, черными пятнами ложилась на ней.
Иди за мной — послышался тяжелый трубный звук.
Джен последовал за звуком, отдаляющимся от него. Они остановились у синей светящейся двери. Джен понял голову Аико и три раза постучал ею в дверь. Дверь распахнулась, и они вошли вовнутрь. Джен почувствовал, как что-то слизкое принялось наполнять его горло. Он упал на колени и стал руками ощупывать горло и вычерпывать оттуда слизь. Аико, успокаивала его.
Не бойся! Чтобы пойти дальше, ты должен принять часть этого мира.
Джен убрал руки и мокрая слизь с ещё большим напором продолжила наполнять его внутренности и лёгкие. Когда это закончилось, Джен почувствовал прилив сил и легкость в суставах. Теперь он не мог издавать ни звука, а познавать этот мир мог только ощупью. Они прошли в длинный коричневый коридор. Из оконных проёмов на них смотрели озадаченные глазные яблоки. Из-за безумного любопытства некоторые из них выпадали из окон, и в бешеном страхе принимались заползать обратно. С некой периодичностью по коридору проходила волна, и он словно резина изгибался и вздрагивал. В конце коридора они наткнулись на черную дверь, в центре располагалась ниша, а в ней поблескивал маленький предмет прямоугольной формы.
Джен! Это шкатулка Садаки. Открой её.
Джен нащупал маленькую серебряную шкатулку, надавил на секретный замочек и она открылась. В ней они нашли большую иглу, нити и клочок бумаги. Джен подвел голову жены поближе к листку. В нем было написано следующее:
Бабушка знает, что вы пришли навестить её. По отдельности она вас не примет, ведь вы так редко бываете у неё в гостях.
Подпись: Любимая дочь Садаки.
Аико руководя действиями мужа, помогла ему вдеть нить в петлю иглы. Джен осторожно насадил голову Аико себе на плечи и принялся пришивать её к основанию шей. Когда он закончил, дверь открылась, и они прошли дальше.
Они попали в темный призрачный лес. Здесь, неслышно было пение птиц и шорохов ночных жителей. Это был мёртвый лес. Они шли по тропинке, которая вела их вглубь. Вдали показался дом. Когда они подошли поближе, Аико вскрикнула:
Джен, это ведь наш дом. Это наш дом.
Они остановились в нерешительности.
Что же теперь будет?!
Дверь распахнулась и от туда прихрамывая, вышла Садаки. Её лицо ничего не выражало. Странным был её взгляд, безжизненным.
Джен с размаху грохнул ногой об пол. Послышался пронзительный, глухой крик. Джен наклонился над тенью и произнёс слова, продиктованные ему женой:
«Ты, старая тень от чесов, я поймал тебя, научи меня играть в зеркало?!» Тень, словно живое существо издавала приглушенное гудение и стон. Джен ощущал под ступнями ног что-то мягкое. Невидимое существо молвило:
«В зазеркалье сможешь ты пройти, но, увы, без головы.»
Шелком шею затяни, отрезай и проходи!«Джен отпрянул, снял рюкзак и вытащил оттуда голову. Они смотрели друг другу в глаза. В её глазах царило безразличие. В его страх и беспомощность. Пришло время для решительных действий. Время расплаты.»
Джен спустился в гостиную и открыв дверь зашел в ванную. В раковине лежало острое лезвие и остатки изрезанного шелка. Он посмотрел в зеркало. От туда, на него смотрел человек средних лет, бледный и измученный. Он словно оторванный, от реальности, обделённый и обессиленный. Только Садаки оставляла в его сердце надежду. Только её образ всплывал сейчас перед ним и призывал верить. «Я не отдам тебе Садаки». Он с криком ударил кулаком по настенной плитке, с такой силой, что посыпалась штукатурка и несколько кусочков упали в раковину. Джен несколько раз обвернул шелком шею и заколебался. «Аико!» Аико! — позвал он жену.
Не бойся. Не бойся Джен! Я буду с тобой. Я буду рядом.
Из его глаз потекли слёзы. Он крепко сжал лезвие рукой и поднёс его к горлу. Времени нет. Ждать больше не имеет смысла. Мгновение и его рука сжалась и, напрягшись, прижала лезвие к шее. Он резал и кричал, не от физической боли, а от безудержного безумного страха. Шея треснула, и его голова скатилась в раковину. Он уже не боялся. Ему не было больно. Он мог только слышать и хрипеть. Аико крикнула: «Джен! Джен!» Он издал хрипящий звук.
«Джен! Вытащи меня и возьми правой рукой за волосы. Я буду твоими глазами. Джен ощупью открыл рюкзак и вытащил голову.»
Теперь нащупай обод зеркала, поставь правую ногу в раковину и попробуй пролезть. Джен повиновался. Через мгновение он уже был в зазеркалье. Пол под ногами его на ощупь был мягким и слизким.
Что ты видишь Аико — прохрипел Джен?
Пустоту… здесь ничего нет. Только беспроглядная тьма.
Они услышали тяжелый гул трубного эха. Аико увидела огромную ржавую трубу. При каждом движении с неё сыпалась ржавчина, словно короста с лица ветхого старика. Коррозия, полностью проевшая металл, грубыми, черными пятнами ложилась на ней.
Иди за мной — послышался тяжелый трубный звук.
Джен последовал за звуком, отдаляющимся от него. Они остановились у синей светящейся двери. Джен понял голову Аико и три раза постучал ею в дверь. Дверь распахнулась, и они вошли вовнутрь. Джен почувствовал, как что-то слизкое принялось наполнять его горло. Он упал на колени и стал руками ощупывать горло и вычерпывать оттуда слизь. Аико, успокаивала его.
Не бойся! Чтобы пойти дальше, ты должен принять часть этого мира.
Джен убрал руки и мокрая слизь с ещё большим напором продолжила наполнять его внутренности и лёгкие. Когда это закончилось, Джен почувствовал прилив сил и легкость в суставах. Теперь он не мог издавать ни звука, а познавать этот мир мог только ощупью. Они прошли в длинный коричневый коридор. Из оконных проёмов на них смотрели озадаченные глазные яблоки. Из-за безумного любопытства некоторые из них выпадали из окон, и в бешеном страхе принимались заползать обратно. С некой периодичностью по коридору проходила волна, и он словно резина изгибался и вздрагивал. В конце коридора они наткнулись на черную дверь, в центре располагалась ниша, а в ней поблескивал маленький предмет прямоугольной формы.
Джен! Это шкатулка Садаки. Открой её.
Джен нащупал маленькую серебряную шкатулку, надавил на секретный замочек и она открылась. В ней они нашли большую иглу, нити и клочок бумаги. Джен подвел голову жены поближе к листку. В нем было написано следующее:
Бабушка знает, что вы пришли навестить её. По отдельности она вас не примет, ведь вы так редко бываете у неё в гостях.
Подпись: Любимая дочь Садаки.
Аико руководя действиями мужа, помогла ему вдеть нить в петлю иглы. Джен осторожно насадил голову Аико себе на плечи и принялся пришивать её к основанию шей. Когда он закончил, дверь открылась, и они прошли дальше.
Они попали в темный призрачный лес. Здесь, неслышно было пение птиц и шорохов ночных жителей. Это был мёртвый лес. Они шли по тропинке, которая вела их вглубь. Вдали показался дом. Когда они подошли поближе, Аико вскрикнула:
Джен, это ведь наш дом. Это наш дом.
Они остановились в нерешительности.
Что же теперь будет?!
Дверь распахнулась и от туда прихрамывая, вышла Садаки. Её лицо ничего не выражало. Странным был её взгляд, безжизненным.
Страница 3 из 5
