Садаки — милая девочка с розовым бантом. Садаки любит своего плюшевого мишку и часто играет с ним. Иногда, по вечерам, когда все ложатся спать, девочка тихо и незаметно пробирается в ванную чтобы поиграть в зеркало…
Добавить в моё избранное
17 мин, 42 сек 7328
При лунном свете её лицо казалось бледным, а глаза словно утратили способность к отражению и блеску. От неё веяло холодом, и вся она словно восковая фигура не источала ни радости, ни грусти. Её душа стала безвозвратно стёртой. Садаки подошла к ним, взяла Джена за руку и повела за собой в дом.
Когда они вошли в дом, их словно острым лезвием бритвы полосовали воспоминания. Словно старая затёртая плёнка, решила рассказать им историю, которая произошла здесь пять лет назад.
Странная иcтория смерти.
Это произошло летом двадцать третьего июля. Аико и Джен решили провести свой отпуск у тещи. Её звали Сетсуко Фукуяма. Мать Аико была злой и нетерпимой женщиной. Всю жизнь она проработала на заводах и фабриках по производству и сбору бытовой техники. Она не получила образования, так как мать её была одинока и нещастна в жизни и не имела возможности дать своей дочери тех благ, без которых жизнь представляет собой калейдоскоп тяжелого и изнурительного труда. Труд. Именно труд и упорство помогли ей не совершить тех ошибок, которые допустила в своё время мать Сетсуко.
Сетсуко Фукуяма была трудоголиком, ответственным и чёрствым человеком. Она забеременела в семнадцать лет от одного из рабочих цеха. Это была не любовь, а нужда. Сетсуко в свои семнадцать лет мечтала только о ребёнке. Из жизненного опыта матери она усвоила для себя только одно. Мужчина — это инструмент для оплодотворения. И ей пришлось преодолеть отвращение и боль потери девственности, но она никогда об этом не жалела. Ведь вскоре у неё появилась любимая дочь Аико. Благодаря упорному труду матери Аико получила хорошее образование в медицинском институте и уехала в Токио. Там, она нашла престижную работу и часто навещала свою мать. Несмотря на свою избитую и трудную жизнь, на свой тяжелый характер, Сетсуко любила свою дочь и всё что она делала, она делала для неё. Но вот, однажды, в дверь постучали, и Аико вошла не одна. Джен, системный аналитик. Очень интеллигентный и умный человек с достойным заработком и серьезными намерениями бесцеремонно вклинился в счастливую жизнь Сетсуко. По крайней мере, именно эти мысли посетили её ровно через пятнадцать минут после знакомства с ним. Эта встреча положила начало ненависти, злобы и отчаяния. Аико ничего не могла доказать своей матери. В глазах Сетсуко, Джен представлял собой нисшее существо, которое когда-либо появлялось на свет. Она ненавидела его, и ненависть её была безгранична и непоколебима. Ничто не могло бы изменить её мнения, а ненависть с каждым днём накапливалась в ней словно стая дикой саранчи пожирающие гектары плодоносных растений не оставляя после себя ничего кроме опустошения. С каждым днем Сетсуко пожирала свой мозг через черную злобу, которая перерастала в безумие. Она пыталась убить себя, его, свою дочь. Но слишком явная любезность выдавали её, когда яд уже был подсыпан в тарелку. А слабое зрение позволило ей совершить промашку, когда она пыталась проткнуть горло своему зятю. Их жизнь превращалась в ад и с каждым последующим шагом они опускались всё ниже и ниже, пока, наконец, не оказались у ворот «преисподни». А здесь правила игры уже писали демоны. И эти демоны уже были в каждом из них. Так вот летом двадцать третьего июля они решили избавиться от неё, раз и навсегда, поскольку последнее происшествие не оставляло за собой ни капли сочувствия. Ведь Аико забеременела. Они решили провести свой отпуск у тещи. Несмотря ни на что. Они надеялись, что радостное известие, хоть немного растопит лёд в сердце Сетсуко. Но мать Аико потерявшая всякий контроль, потерявшая разум в этой войне, всадила нож меж рёбер своей дочери. Она сыпала проклятия так, что пена безудержно вылетала из её широко открытого рта. Джен вздрогнул, когда услышал, как лезвие ножа проносится над его головой. Он не успел ничего сделать. Нож ударил о рёбра, но не вошёл внутрь. Послышался еле слышный хруст. Джен схватил первое, что попалось ему под руку, металлический светильник, стоявший на столике, и с размаху ударил Сетсуко по спине. Она споткнулась и, как тяжелый мешок, рухнула на пол. Он наклонился над своей женой и проверил её рану. Всё было в порядке. Нож не прошёл во внутрь. Когда шок прошёл, Аико встала с постели и подошла к телу матери лежащей на полу.
Джен, она пыталась убить моего ребёнка, она хотела убить его!
Джен безмолвно стоял и думал, смотря то на лежащую тёщу, то на свою жену. Они услышали тихое храпение и стон. Сетсуко медленно поднималась с пола. Плача от боли она ощупывала свою спину. Джен закрыл собой жену и был решителен и готов ко всему. Сетсуко заорала как бешенный раненый зверь. Её дикий крик проникал в сознание как сотни игл. Сетсуко замолчала, посмотрела на них холодным, диким, безумным взглядом. Затем, она в бешенстве дернула дверь их спальни и с грохотом понеслась вниз по лестнице. Снизу послышалось какое-то тарахтение и грохот бьющейся посуды. Потом вдруг всё затихло и погрузилось в мертвую тишину. Джен и Аико стояли у двери в полной растерянности.
Когда они вошли в дом, их словно острым лезвием бритвы полосовали воспоминания. Словно старая затёртая плёнка, решила рассказать им историю, которая произошла здесь пять лет назад.
Странная иcтория смерти.
Это произошло летом двадцать третьего июля. Аико и Джен решили провести свой отпуск у тещи. Её звали Сетсуко Фукуяма. Мать Аико была злой и нетерпимой женщиной. Всю жизнь она проработала на заводах и фабриках по производству и сбору бытовой техники. Она не получила образования, так как мать её была одинока и нещастна в жизни и не имела возможности дать своей дочери тех благ, без которых жизнь представляет собой калейдоскоп тяжелого и изнурительного труда. Труд. Именно труд и упорство помогли ей не совершить тех ошибок, которые допустила в своё время мать Сетсуко.
Сетсуко Фукуяма была трудоголиком, ответственным и чёрствым человеком. Она забеременела в семнадцать лет от одного из рабочих цеха. Это была не любовь, а нужда. Сетсуко в свои семнадцать лет мечтала только о ребёнке. Из жизненного опыта матери она усвоила для себя только одно. Мужчина — это инструмент для оплодотворения. И ей пришлось преодолеть отвращение и боль потери девственности, но она никогда об этом не жалела. Ведь вскоре у неё появилась любимая дочь Аико. Благодаря упорному труду матери Аико получила хорошее образование в медицинском институте и уехала в Токио. Там, она нашла престижную работу и часто навещала свою мать. Несмотря на свою избитую и трудную жизнь, на свой тяжелый характер, Сетсуко любила свою дочь и всё что она делала, она делала для неё. Но вот, однажды, в дверь постучали, и Аико вошла не одна. Джен, системный аналитик. Очень интеллигентный и умный человек с достойным заработком и серьезными намерениями бесцеремонно вклинился в счастливую жизнь Сетсуко. По крайней мере, именно эти мысли посетили её ровно через пятнадцать минут после знакомства с ним. Эта встреча положила начало ненависти, злобы и отчаяния. Аико ничего не могла доказать своей матери. В глазах Сетсуко, Джен представлял собой нисшее существо, которое когда-либо появлялось на свет. Она ненавидела его, и ненависть её была безгранична и непоколебима. Ничто не могло бы изменить её мнения, а ненависть с каждым днём накапливалась в ней словно стая дикой саранчи пожирающие гектары плодоносных растений не оставляя после себя ничего кроме опустошения. С каждым днем Сетсуко пожирала свой мозг через черную злобу, которая перерастала в безумие. Она пыталась убить себя, его, свою дочь. Но слишком явная любезность выдавали её, когда яд уже был подсыпан в тарелку. А слабое зрение позволило ей совершить промашку, когда она пыталась проткнуть горло своему зятю. Их жизнь превращалась в ад и с каждым последующим шагом они опускались всё ниже и ниже, пока, наконец, не оказались у ворот «преисподни». А здесь правила игры уже писали демоны. И эти демоны уже были в каждом из них. Так вот летом двадцать третьего июля они решили избавиться от неё, раз и навсегда, поскольку последнее происшествие не оставляло за собой ни капли сочувствия. Ведь Аико забеременела. Они решили провести свой отпуск у тещи. Несмотря ни на что. Они надеялись, что радостное известие, хоть немного растопит лёд в сердце Сетсуко. Но мать Аико потерявшая всякий контроль, потерявшая разум в этой войне, всадила нож меж рёбер своей дочери. Она сыпала проклятия так, что пена безудержно вылетала из её широко открытого рта. Джен вздрогнул, когда услышал, как лезвие ножа проносится над его головой. Он не успел ничего сделать. Нож ударил о рёбра, но не вошёл внутрь. Послышался еле слышный хруст. Джен схватил первое, что попалось ему под руку, металлический светильник, стоявший на столике, и с размаху ударил Сетсуко по спине. Она споткнулась и, как тяжелый мешок, рухнула на пол. Он наклонился над своей женой и проверил её рану. Всё было в порядке. Нож не прошёл во внутрь. Когда шок прошёл, Аико встала с постели и подошла к телу матери лежащей на полу.
Джен, она пыталась убить моего ребёнка, она хотела убить его!
Джен безмолвно стоял и думал, смотря то на лежащую тёщу, то на свою жену. Они услышали тихое храпение и стон. Сетсуко медленно поднималась с пола. Плача от боли она ощупывала свою спину. Джен закрыл собой жену и был решителен и готов ко всему. Сетсуко заорала как бешенный раненый зверь. Её дикий крик проникал в сознание как сотни игл. Сетсуко замолчала, посмотрела на них холодным, диким, безумным взглядом. Затем, она в бешенстве дернула дверь их спальни и с грохотом понеслась вниз по лестнице. Снизу послышалось какое-то тарахтение и грохот бьющейся посуды. Потом вдруг всё затихло и погрузилось в мертвую тишину. Джен и Аико стояли у двери в полной растерянности.
Страница 4 из 5
