Тина

Элси стала для меня новой Пегги. Я души в ней не чаял, зная, что, если мое настоятельство над ее интересами сделает из нее женщину красоты и достоинства Пегги, я смогу сказать, что прожил жизнь не зря. И в возрасте четырех лет Элси, оставив тщетную попытку оторвать укороченный хвост у Лорда Дика, моего старого верного эрдельтерьера, протянула ко мне свои ручки и назвала меня «папой».

Я почувствовал, как встал ком в груди… Да, эти непривычно длинные черные ресницы однажды могут порхнуть от веселья или кокетства, но теперь в глубине ультрамариновых глаз маленькой Элси появилась задумчивая, доверчивая серьезность — та самая серьезность, которую только Ли мог вызвать у Пегги.

Ответственность в одно мгновение выросла вдвое. То, что она сможет полюбить меня больше, чем приемного родителя, было моим самым дорогим желанием. Но, несмотря на личные желания, я не мог оставить ее без законного наследства; в свои годы она все должна узнать. И история, которую я ей поведаю, не должна стать страшным подозрением, почерпнутом в повседневном разговоре!

Я отправился в Алабаму, оставив Элси в компетентных руках миссис Дэниелс и ее мужа, которые заботились о ней с самого ее рождения.

В моем распоряжении были ставшие причиной моего путешествия скудные факты, известные властям к тому времени, как Джон Корлисс Кранмер сбежал и исчез. Их было вполне достаточно.

Для проведения биологических исследований о формах жизни простейших Джон Корлисс Кранмер натолкнулся на этот регион Алабамы. Место вблизи большого болота, изобилующего микроорганизмами и расположенного в субтропическом поясе, где заморозки редко борются с трясиной, казалось идеальным для его целей.

Припасы он мог ежедневно доставлять на грузовике из Мобила. Изоляция подходила ему как нельзя лучше. С помощью одного лишь мулата в качестве повара, дворецкого и камердинера на случай приема гостей, он привез научное оборудование и временно занял помещение в деревушке Бердеттс Корнерс, пока его лесной дом находился в процессе строительства.

По большому счету, Сторожка, как он назвал свой дом, содержала восемь или девять комнат и была сложена из бревен и струганого леса, купленного в Ок-Гроув. Ли и Пегги должны были гостить там каждый год; изобилие перепелов, диких индеек и оленей служило поводом для удовольствия пары таким отпуском. В остальное время все четыре свободные комнаты были закрыты.

Это было в 1907 году, в тот самый год, когда Ли женился. Шесть лет спустя, когда я прибыл на место, от дома не осталось и следа, за исключением нескольких искореженных гниющих бревен, выступающих из вязкой почвы — или того, что казалось почвой. И двенадцатифутовой стены из кирпича, которая была построена, чтобы полностью огородить дом. Одна из его частей ввалилась внутрь!

Я потратил несколько недель на то, чтобы опросить представителей полицейского участка в Мобиле, управителей городов и шерифов округов Вашингтон и Мобил, а также служащих психиатрической лечебницы, откуда Кранмер совершил побег.

По сути, дело назвали типичным примером необоснованной мании убийства. Кранмер старший находился в отъезде до поздней осени, приняв участие в двух научных конференциях на севере, а затем отправившись заграницу, чтобы сравнить некоторые свои результаты с результатами доктора Геммлера из Пражского университета. К несчастью, Геммлер был убит религиозным фанатиком вскоре после этого. Фанатик высказал жесткий протест против всех менделевских исследований, посчитав их богохульственными. Это было его единственное оправдание. Его повесили.

Поиски в записях и результатах Геммлера не дали ничего, кроме разве что необъятного количества лабораторных данных по кариокинезу — процессу образования хромосом, протекающему в первых растущих клетках эмбрионов высокоорганизованных животных. Кранмер, по всей видимости, рассчитывал выявить некоторые сходства или указать различия между наследственными факторами, наблюдающимися у низших форм жизни и наполовину представленными у кошки и обезьяны. Власти не нашли для меня ничего полезного. Кранмер сошел с ума — разве это не достаточное объяснение?

Для них — возможно, но не для нас с Элси.

Но вдобавок к скудному обоснованию событий я смог раскопать следующее.

Никто не заинтересовался, почему за две недели из Сторожки никто ни разу и носа не показал. Зачем кому-то беспокоиться? Торговец провизией из Мобиля звонил дважды, но соединения установить не удалось. Он лишь пожал плечами. Кранмеры отправились в путешествие. Через неделю, месяц или год они вернутся. Конечно, он терял заказы, но что с того? Он не нес никакой ответственности за этих свихнувшихся чудаков из соснового леса. Свихнувшихся? Без сомнения! Иначе зачем кому-то с миллионами в кармане запираться среди кадженов и рисовать в блокноте изображения увеличенных под микроскопом «микробов»?

Суматоха поднялась к концу второй недели, да и то ограничилась кругами строителей.