Тина

Двадцать вагонов строительного кирпича, пятьдесят каменщиков и четверть акра мелкоячеистой проволоки — того сорта, что используют для огораживания грызунов и мелких сумчатых в зоологическом саду, — были заказаны «плевать на расходы, срочно!» небритым оборванным мужчиной, который с большим трудом представился, как Джон Корлисс Кранмер.

Он даже тогда выглядел странным. Но заверенный чек на полную сумму, выданный авансом, и еще один чек абсурдного размера, брошенный нанимателю рабочих, подавили возражения. Эти миллионеры склонны капризничать. Если они чего-то хотят, то хотят это по щелчку пальцев. Так зачем отказываться от большой прибыли? Отказать можно человеку победнее. У Кранмера, купавшегося в золоте, выработался иммунитет к критицизму.

Окружная стена была построена и покрыта проволочной сеткой, нависающей совсем близко над Сторожкой. Любопытство рабочих не находило ответа, пока не настал финальный день стройки.

Тогда Кранмер, странное, напряженное привидение, казавшееся более жалким, чем портовый беспризорник, собрал всех до единого работников. В одной руке он сжимал пачку банкнот — ровно пятьдесят шесть. В другой руке он держал автоматический Люгер.

— Я предлагаю каждому по тысяче долларов за молчание! — объявил он.

— Альтернатива — смерть! Ваше дело маленькое. Поклянитесь ли вы своей честью, что нигде не упомяните ничего из здесь произошедшего? Под этим я подразумеваю абсолютное молчание! Вы не вернетесь назад, чтобы что-нибудь выведать. Вы не расскажете своим женам. Вы не раскроете рта, даже если вас пригласят свидетелем в суд! Моя цена — тысяча долларов каждому. Если кто-то предаст меня, даю вам слово, этот человек умрет! Я богат. Я могу себе позволить нанять убийцу. Так что же вы скажете?

Люди с опаской переглянулись. Нависший Люгер помог им определиться. Они приняли банкноты — и никто из пятидесяти шести, за исключением одного, потерявшего всякое чувство страха и нравственности из-за алкоголизма, не нарушили, насколько я знаю, своего обещания. А тот единственный каменщик умер позже от белой горячки.

Люди нашли его, бормочущего бессмысленные фразы касательно амеб — одной из крошечных форм протоплазменной жизни, которая являлась объектом его исследований. Он тут же принялся обвинять себя. Он убил двух ни в чем не повинных людей! Трагичным было его преступление. Он утопил их в трясине! Боже милостивый!

К сожалению всех заинтересованных сторон, Кранмер, потрясенный и, вне всякого сомнения, совершенно ненормальный, решил разыграть странную пародию на рыбалку в четырех милях к западу от своей Сторожки — на дальнем берегу Мокасинового болота. Его одежда была разорвана в клочья, шляпа пропала, а сам он с головы до ног был покрыт болотной жижей. Неудивительно, что честной народ из Шанксвилла, который и мельком не видел эксцентричного миллионера прежде, не смог сопоставить его с Кранмером.

Его приняли, обыскали карманы, не найдя никаких следов особо выдающихся денежных сумм, и определили под врачебный надзор. Прошли две драгоценных недели, прежде чем доктор Бзик с неохотой признал, что ничего больше не может сделать для своего пациента, и уведомил об этом соответствующие органы.

После этого еще больший промежуток времени был потрачен впустую. Прошли жаркий апрель и половина еще более жаркого мая, пока, наконец, все не связали воедино. Было мало хорошего в том, что бредящий несчастный оказался Кранмером, и что два человека, о которых он кричал в бессвязном бреду, действительно пропали. Психиатры освободили его от ответственности. Он был заключен в палате для буйных.

Тем временем странные события развернулись в Сторожке — которая теперь, имея для этого достаточные основания, стала известна всем обитателям лесов как Мертвый Дом. Однако, пока одна из стен не упала, никто ничего не мог увидеть — за исключением тех, кто набирался храбрости, чтобы взобраться на один из высоких вечнозеленых дубов или оседлать саму преграду. Еще бы, ведь в наспех сооруженной стене не было ни двери, ни следа иного входа!

К тому времени, как упала западная стена, каждый из местных на многие мили вокруг боялся этого места даже больше, чем бездонных, кишащих змеями топей, лежащих на западе и севере.

Одно единственное заявление стало всем, что Джон Корлисс Кранмер оставил в этом мире после себя. Его оказалось достаточно. Было организовано срочное расследование. Оказалось, что меньше, чем тремя неделями ранее дня исходных событий, сын вместе с Пегги приехал погостить у отца второй раз за зиму, оставив Элси у четы Дэниелсов. Они арендовали пару «гордонов» для охоты на перепела и выдвинулись. С тех пор их никто не видел.

Захолустный негр, кто мельком видел, как они преследуют выводок со своими охотничьими псами, больше ничего не смог поведать — даже пропотев двенадцать часов под пытками (4). Некоторые подозрительные обстоятельства (имеющие дело только с его связью с транспортировкой самогона) поставили его под подозрение в первую очередь.